Веронику прошиб холод от шепчущего голоса Кати, но когда на её руки, сцепленные под столом, легла ладонь беловолосого спутника, всё же немного успокоилась.
— И я бы никогда не приближалась к такой, как ты, — продолжала Почка, её глаза сощурились, превращаясь в две расщелины, за которыми бурлила лава. — Если бы не те истории, что ты всем рассказывала.
Вероника вздрогнула, припоминая давно забытые времена. Это была их первая встреча и начало дружбы. Паразитической дружбы.
— Я хотела, чтобы ты только мне рассказывала! — продолжила Катя, еле сдерживая себя. — И добилась этого! — ликующее торжество отразилось на её лице, и собеседница снова откинулась на мягкую обивку дивана. — Втереться тебе в доверие было проще простого. Я поняла, что ты клюнула, когда твоим новым героем стала Катринэт — то есть я.
И она снова прижалась губами к длинной, извивающейся змеёй, трубке кальяна, продолжая свою паротерапию. Затянулась так глубоко и крепко, что табак затрещал в чаше, и весь агрегат завибрировал на столе. Катя сощурилась, задерживая в себе пар на несколько бесконечно долгих секунд, и пронзительно посмотрела прямо на Веронику.
Вдруг улыбка тягуче уверенно расплылась по её щекам, и губы разомкнулись, выпуская из своих недр огромное облако белого пара, которое будто ураган надвинулось на Нику и её спутника.
Девушка зажмурилась и закашляла, отгоняя одной рукой внезапный паровой залп. И когда дым немного рассеялся Ника увидела, что напротив неё сидит уже не Катя, а сама Катринэт. И окружают её уже не молодые веселящиеся люди, а жуткие демонические твари, голодными алыми глазами поглядывающие на гостей своей хозяйки.
Глава 20
Тут же Веронике в глаза бросилась пересекающая торс по диагонали чёрная рваная рана, обожжённая по краям. Однако она, кажется, нисколько не волновала одержимую воительницу. Всё та же ржавая ухмылка Почки красовалась на более привлекательном лице светловолосой женщины.
— Признайся, — с алых припухлых губ Катринэт сорвался голос Кати. — Я вдохновляла тебя на этот облик. И это имя... Катринэт, — просмаковала, — тоже взято с оригинала.
— Какая глупость, — вдруг не выдержала Вероника, процедив сквозь зубы и до хруста сжимая пальцы в кулаки. — Катринэт никогда... никогда не была похожа на тебя! — чистая ярость овладела девушкой, и она, сильнее нахмурив брови, впилась взглядом в расхитительницу чужих заслуг. — Настоящая Катринэт прошла длинный путь и достойно занимала свою должность. А ты... ты так ничего и не поняла, видимо.
Вероника поднялась. С каждым последующим её словом басы с танцпола затихали, а софиты меркли, погружая зал в темнеющую тишину.
— Ты не достойна этого мира! — выпалила русоволосая. — Снимай проклятье!
Непривычные для облика Катринэт неоновые ногти впились в гладкую поверхность столешницы, пронзая ту практически насквозь.
— Только через мой труп!!! — проревела демоница нечеловеческим голосом, поднимаясь следом. Все красноглазые тени за ней встрепенулись и зашипели.
Атмосфера в клубе раскалилась до предела, и вдруг в руках Кати, всё ещё скрытой под маской Катринэт, появилась цепь, блеснувшая серебром в образовавшейся полутьме. А губы демонессы снова дрогнули в самодовольной улыбке.
— Я забрала всех, кто тебя когда-нибудь любил! — вновь заверила она, потянув на себя цепь, натянутой струной спускающейся под стол.
Вероника проводила за той взглядом и замерла, наблюдая, как из-под стола высовывается сначала тёмноволосая макушка, а следом лицо Романа, с пылающим алым взором. Его мощная, чуть загорелая шея обмотана в несколько колец цепью, на которую обычно садят агрессивных сторожевых собак, а сам парень, кажется, полностью обнажён.
Едва он вылез, как тут же прильнул щекой к "хозяйке", однако Почка брезгливо одёрнула поводок, заставив Рому заскулить, совсем по-собачьи.
Вся эта сцена могла бы заставить Нику впасть в длительный ступор. Ещё тогда, неделю назад, когда девушка даже не догадалась о своей причастности к существованию других миров, но не сейчас, спустя все те странности, на корню изменившие её мир.
— Больше я тебе не позволю такого, — утвердительно заверила противницу Вероника.