Силуэт Катринет — высокий, стройный и гордый, — возник перед Вероникой, и только страшный разрез на её груди нарушал идеальный облик. Однако воительница шла ровно, будто под её стальными каблуками был вовсе не лёд, а обычная земля.
— Неужели, когда я осквернила метку Авей-Лона на твоей руке почти неделю назад, ты так и не поняла, что это было предупреждение? — продолжила она, подойдя совсем близко. — Тебе не одолеть меня, ведь этот мир уже давно подчиняется только мне.
И словно бы в доказательство своих слов, прекрасная блондинка выставила перед собой алый меч, ярко пылающий опасным кровавым светом. Вокруг клинка в миг образовался снежный водоворот, и Катринет, управляя этим небольшим ураганом, направила острие прямо на соперницу.
Податливая стихия мигом хлынула на девушку, безпощадно раня ту мириадами колких снежинок. Не успела Ника опомниться, как поток ледяного ветра подхватил её, и словно такую же снежинку, легко оторвал от ледяной тверди.
— Вот будет уморительно убить тебя прямо здесь, на этом священном озере! — злобно расхохоталась Почка, где-то внизу. — Так давно хотелось проучить этого древнего самонадеянного духа, посмевшего мне не подчиниться!
Вероника отчаянно и безрезультатно замахала золотым клинком, стараясь хоть как-то выпутаться из морозных тисков, однако чувствовала себя просто ненавистной тряпичной куклой в руках истеричной и злобной девочки Кати. Один взмах её ладошки — и Ника отправляется в свободный полёт, чтобы вскоре безвольно шмякнуться об лёд, метрах в двадцати от "наигравшейся" противницы. Едва девушка успела прийти в себя и уклониться, как возле её головы с глухим треском вонзился острый стальной каблук. Тёмно-синяя толща под ними тут же хрустнула и широкие белые трещины расползлись во всех направлениях.
Вот только одержимую это мало волновало. С яростным напором она продолжала осыпать девушку широкими рубящими ударами, не давая той даже подняться на ноги. А Ника только и могла неловко отползать по гладкой скользящей поверхности и изо всех сил удерживать мечом блок. Но долго это продолжаться не могло... В какой-то момент Катринэт удалось-таки вывести изнурённую битвой девушку из равновесия и резким широким взмахом выбить у неё из рук меч.
Золотой клинок совершил в воздухе грандиозный кульбит, ярко сверкнув в белом свете, и остриём вниз приземлился аккурат в центр трещин. Одно мгновение — и лёд под ним разламался, и вода тут же поглотила волшебное оружие, навсегда скрывая под своей тёмной толщей.
В сердце что-то оборвалось, и всё внутри похолодело, от осознания необратимости ситуации. Словно под воду ушла последняя искорка надежды, оставляя прежнее пламя умирающе тлеть. Дыхание сбилось, кончики пальцев стремительно леденели, а Вероника всё не могла оторвать невидящего взгляда от чёрного провала во льду.
— Как удачно, — кривая насмешка Кати ударила будто пощёчина, отрезвляя.
А следом возникла иная боль. Вполне реальная, резкая и острая. Почка не стала медлить; её рука, повелевающая Катринэт, даже не дрогнула, когда та вогнала алое лезвие между рёбер Вероники.
— Ты подохнешь прямо здесь, дура, — послышался надменный голос сквозь пелену разрастающейся боли. — Медленно истечёшь кровью, а когда твоё тело окаченеет, душа Феликса вернётся ко мне, и уж тогда... никто не помешает нам быть вместе. Навеки.
До Вероники, судорожно хватающейся за колотую рану, донеслись удалящиеся шаги. "Нет! — всё её существо взвыло. — Это всё не может кончиться так!" Помутневшим взглядом она практически наощупь поползла вперёд, оледеневшими пальцами слепо шаря перед собой и оставляя на идеально чистом льду кровавые разводы. И вскоре её рука наткнулась на острые края тёмной проруби.
Глава 21
Вода обожгла мертвецким холодом, но Ника и так чувствовала, что сознание начинает потихоньку покидать её тело, просачиваясь вместе с кровью, сквозь рёбра.
Не желая никак мириться со своей судьбой, девушка по локоть засунула руку под лёд. "Если я умру, то обреку Феликса на участь куда более страшную, чем смерть!" — набатом билась в голове последняя мысль.
"Вполне возможно, — Ника даже не сразу осознала, что возникший чужой голос в голове обращается именно к ней. — Хуже смерти только вечность в руках извращённого абьюзера".
Вместе с голосом повилось тепло. Оно было настолько внезапное и расслабляющее, что Веронике показалось, будто это предсмертные галлюцинации, или она уже на совершенно ином свете.