Вероника осторожно приблизилась, мягко положила свою ладонь поверх ладони Феликса и одними губами прошептала:
— Я понимаю. Я повела себя глупо, обидевшись на такое, и уже давно простила тебя.
Глаза мужчины заблестели нескрываемой радостью, и девушка могла поклясться, что прежде не видела ничего прекраснее. Чувствуя, что у неё начинают пылать щёки, Ника поспешила отшутиться:
— Однако признайся, встретив меня, не совсем трезвую, в компании Даши, на пороге своего дома, ты явно не воспылал уважением к "суперсильной Избранной".
Сначала Феликс весело усмехнулся, но потом вдруг быстро посерьёзнел, погружаясь в воспоминания:
— Я пошёл на поводу у своих чувств и не смог уберечь тебя от опасности, — его лицо стало подобно каменной маске: соболиные брови сдвинулись к переносице, изгиб рта стал более жёстким, а на скулах заиграли желваки.
Она тут же заключила его лицо в объятия своих тонких ладоней и проникновенно всмотрелась в глаза беловолосого рыцаря.
— Ты не виноват. Откуда тебе было знать, что Почка придёт за мной? — подбирая слова, успокаивала Ника. — Я понимаю твои чувства. Прекрасно понимаю, — она чуть отстранилась, убирая от него руки. — Сургант был прав. Целых десять лет я жила и не знала, что где-то там есть мир, подвергшийся ужасной участи из-за меня. Мир, за который я в ответе, — на глазах девушки выступили непрошенные слёзы, но Вероника быстро сглотнула, не давая подкатившим рыданиям всё испортить. — Я винила себя и до сих пор не до конца простила. Однако, если взглянуть на ситуацию трезво, то моей вины в этом нет. Главное для себя — уяснить это и напоминать, когда отчаяние снова заколет в сердце.
— Моя хорошая, ты смелее, чем некоторые рыцари, — его пальцы нежно прикоснулись к её подбородку, заставляя Нику чуть приподнять к нему лицо.
Наклонившись, Феликс мягко, словно спрашивая дозволения, коснулся губами её губ, надеясь, что девушка позволит ему продолжить. Но Вероника сама настойчиво прижалась, смело отвечая на ласки, и даже ухватилась пальцами за рукава его кителя: больше она не даст возлюбленному исчезнуть во время поцелуя.
— Да, — расплавленный шёпот обжигающе коснулся её кожи, когда спустя несколько долгих мгновений они смогли оторваться друг от друга, — и правда, на вкус как кофе с ванилью.
И не успела Вероника удивлённо переспросить, как он продолжил:
— За всё то время, что я провёл с тобой, я понял одну неизменную истину. Я люблю тебя... Вероника.
Его слова будто оглушили пространство. Больше не было прохладного порывистого ветра, рассветающего неба над головой и тающего под ногами снега. Весь мир сузился до одних его глаз, которые таили в себе целую Вселенную.
— Феликс, — едва слышно прошептала она, осторожно приобнимая его за шею. И получая опору, ведь её сердце бешенно застучало в груди и девушка едва ли стояла на ногах. — Я тоже. Тоже люблю тебя!
Признаваться для неё было так же трепетно и страшно. Но одновременно с этим она чувствовала окрыляющую лёгкость.
Ещё долго они стояли так, молча и не отпуская друг друга из своих объятий, словно оба пытались осознать, что их сердца больше не одиноки в этих мирах. Но когда с подножья дворца стал подниматься нарастающий людской гомон, влюблённые наконец очнулись, чуть отстраняясь друг от друга, и взглянули в сторону горизонта. Над далёкими, закрытыми пеленой туманов лесами в розовато-алом ореоле света поднимался золотой диск солнца.
Это зрелище завораживало и шептало Нике о неизбежности.
— Пора, — печально проговорила она, не желая верить в эту реальность. — Мне пора домой...
Секунду мужчина молчал, отвечая ей печальной улыбкой.
— Я... — он едва начал, но неожиданный зов горна оглушил пространство, и через мгновение двери, ведущие на террасу, распахнулись, являя взору сиятельную королеву Артурию, окружённую с трёх сторон рыцарями в латных доспехах.
Вероника не сразу узнала в венценосной особе ту светловолосую девчонку в беленьком платьице, доходящим лишь до середины тоненькой голени. Сейчас перед попаданкой стояла высокая горделивая девушка, что когда-то замёрзшей статуей восседала на престоле. И если бы не знакомая мягкая улыбка и весенняя зелень глаз, то Ника совсем бы не узнала Артурию Вендрагон.