— Неледрим! — крикнула она, и буря поглотила ее голос с чем-то, похожим на смех. Крошечные ледяные кристаллы, подхваченные неистовыми воздушными потоками, жалили ее лицо. Холод пробирался под одежду, пока она продиралась сквозь сугробы. — Неледрим!
Ее зубы стучали, дрожь пробегала вверх и вниз по позвоночнику, но она шла вперед. Он не мог уйти далеко. Если понадобится, она станет тем незнакомцем из его историй, втащит его обратно изо всех своих сил. Она не потеряет и его.
Опустив голову от напора ветра, она щурилась, пытаясь разглядеть что-то вокруг. Сквозь снежную пелену она не видела ничего. Как долго она шла? Как далеко забрела?
— Неледрим! — зубы стучали так сильно, что она могла лишь пролепетать его имя. Она остановилась, повертелась, вглядывалась. Кругом не было ничего, кроме бесконечной белизны и серости. Даже ее собственные следы, казалось, уже заносило. На глаза навернулись слезы, а щеки горели от холода.
Следующий шаг отправил ее кувырком в снег. Она никогда не найдет его. Что-то ледяное сжало ее сердце. У нее не осталось сил, чтобы подняться на ноги.
Снег уже начал покрывать дрожащее тело, когда она увидела приближающуюся темную фигуру. Ей почти захотелось рассмеяться. Это было похоже на ту ночь, когда Неледрим впервые пришел к ее дому, когда она разглядела его в метели. Неясный силуэт, приближающийся сквозь воздушные завесы снега.
Фигура становилась четче по мере приближения. Бледный плащ развевался за мужчиной, колышась, словно сотканный из ткани, но сверкая, будто сплетенный из тончайшего льда. Его одежда была темной, простой, поношенной. Ее взгляд скользнул от его груди вверх, через широкие плечи, к бледной, белой коже и губам с синеватым оттенком. Вокруг него крупные снежинки, казалось, застыли в воздухе, лениво поворачиваясь. Едва заметные ледяные узоры бежали по его коже, вечно меняясь.
Неледрим. Она знала это лицо. Знавала эти многоцветные глаза, сверкающие теперь даже в отсутствие солнечного света. Это было не лицо обычного человека, но лицо, хорошо ей знакомое.
— Анна, — произнес он мягко. Имя, казалось, донеслось к ее ушам на крыльях ветра, и в тот же миг буря вокруг утихла.
Она попыталась произнести его имя, но получился лишь шепот. Ее веки, ставшие неподъемно тяжелыми, медленно сомкнулись.
Сильные руки обвили ее, подняли из снега и прижали к твердой груди. Ее горло и легкие горели с каждым вдохом, протестуя против холода. Она сумела на мгновение силой открыть глаза, мельком увидев его лицо в обрамлении темных волн.
Когда они снова закрылись, она отдалась во власть темноты.
***
Анна проснулась в поту. Ее что-то сдавливало, огромная тяжесть лежала сверху, вытягивая воздух из легких. Прошло лишь мгновение, прежде чем ее глаза привыкли. Она смотрела на свой камин с кровати, укутанная во все одеяла, какие были в домике. Это была разительная перемена после снега, пронизывающего ветра, леденящих, цепких пальцев зимы.
Неледрим.
Она нашла его. Или это он нашел ее.
Теперь все стало ясно. Он и был тем незнакомцем из его же историй. Он спас всех тех людей. Спас ее. Больше, чем просто человек… и он ушел. Так всегда заканчивались его сказания. Он спасал кого-то от холода и исчезал.
Она не могла сдержать рыданий, поднимавшихся из самой ее глубины. И не пыталась. Глаза жгло, грудь сжимала боль. Она знала, что такое горечь утраты, затяжная боль. Она не хотела снова через это проходить. Все ее попытки избежать этого лишь заставляли тосковать по нему еще сильнее.
И виновата в этом была она сама. Это она оттолкнула его.
Уткнувшись лицом в одеяла, она издала вопль, способный пристыдить самый яростный ветер, — вопль, полный боли и утраты. Той боли, что ей следовало излить по Лили и Дэвису. По своей прежней жизни, которую, как она теперь понимала, ушла навсегда.
— Анна?
Она замерла. Голос прозвучал так тихо, что это могло быть лишь игрой разума. Она так отчаянно хотела услышать его, что вызвала из небытия. Несмотря на тяжесть в конечностях, она приподнялась и обернулась.
Он сидел у кровати, на почтительном расстоянии от огня, его кожа все еще была бледной, губы лазурными, а глаза сияющими. Наконец-то она видела его таким, каков он был на самом деле, и никогда еще он не казался ей столь прекрасным.
Она сбросила одеяла и перепрыгнула через кровать, обвив его руками и прижавшись лицом к его груди. Ее дыхание было коротким, прерывистым. Неледрим обнял ее, запустив руку в ее волосы.