От вновь нахлынувшего ужаса Лера зажмурилась и застонала. Создание, которое она на миг приняла за милый осколок своего детства, за дружелюбного зверя из старого мира, оказалось порождением нового — втиснутое и застегнутое в шкуру доброго животного кровожадное чудовище из ночных кошмаров.
— Нет… Не надо… Не надо… — залепетала девчонка, пока сочащийся слюной бесконечный язык тянулся к ее лицу.
— Мужики, что, мы так и будем смотреть?! — снова забился в веревках Батон.
Язык коснулся щеки девушки и, спутывая волосы вязкой слюной, неторопливо протащился до макушки. Лера застонала и зажмурилась еще крепче, с омерзением ощущая прикосновение шершавой, точно наждак, плоти. Вот, поелозив по макушке, он скользнул по уху… теперь шея…
И тут к ней притронулось нечто другое. Пушистое, знакомое… В щеку уткнулся холодный нос.
Чучундра!
— Как ты меня нашла? — от радости позабыв про липкий омерзительный язык, поинтересовалась Лера у мыши, высунувшей мордочку из ее волос.
Слоновий язык тут же отлепился от жертвы и стремительно втянулся в хобот. Огромные глаза с ужасом уставились в устроившуюся на плече девушки мышь. Радиация хоть и изменила слона, но не смогла освободить его от сидящего в каждой клеточке его тела доисторического ужаса перед пушистым карликом, веками передаваемого в его племени из поколения в поколение.
— Пи! — приветствуя Леру, пискнула Чучундра.
Громко затрубив, гигант сделал неуверенный шаг назад, еще один, а потом развернулся и скрылся в чаще.
Туземцы испустили пораженный вздох — кажется, до сих пор Мани-ту никогда не отказывался от жертв…
— Не по вкусу пришлась! — удивленно выдохнул Батон, которому струящийся со лба пот мешал нормально видеть.
— По ходу, пересолили, — цыкнул зубом Треска.
— Кажется, его что-то испугало, — Савельев следил, как слоновий зад исчезает в чаще леса. — Может быть…
В этот момент несколько домиков на окраине поляны с оглушительным грохотом взлетели на воздух. Повернувшиеся на шум туземцы в ужасе остолбенели… Из джунглей на поляну выбиралась могучая фигура… Демон? Или новое божество, пришедшее на смену оставившему их Мани-ту?
— А вот и кавалерия! — ухмыльнулся Батон.
— Живой!!! — радостно заголосили Паштет и Треска.
И верно, это был Азат.
Как и предполагал Батон, дикарям не удалось совладать с ремнями и зажимами, плотно скрепляющими броню на Ахметове, и они поспешили доставить остальных пленников в деревню, в суматохе оставив парализованного оружейника в живых. Преступная халатность!
Несколько часов спустя он пришел в себя на дне неглубокой канавы от того, что его лицо бесцеремонно обнюхивала невесть откуда взявшаяся Лерина мышь. С трудом поднявшись, Азат мысленно поблагодарил давно погибших создателей чудо-костюма, без которого сейчас он был бы совершенно беспомощным: действие яда еще давало о себе знать. На туземное поселение его также вывела семенящая сквозь листву Чучундра, которая изо всех сил старалась уловить среди калейдоскопа всевозможных лесных ароматов запах своей хозяйки.
Не давая туземцам опомниться, Азат метко запустил еще несколько связок взрывчатки в ближайшие дома, из которых с истошными воплями брызнули низкорослые туземки, прижимающие к болтающимся грудям детей. Выйдя из оцепенения, воины похватали брошенные копья и плевательные трубки, готовясь дать отпор чужаку. Вождь заорал истошно, укрывшись в кабине вертолета. Ответом Азата был зажужжавший «ГШГ», выкосивший первые ряды бросившихся в атаку дикарей. Свистящие копья не наносили защищенному пластинами брони гиганту никакого вреда.
Привязанная к столбу Лера встретила появление Азата радостным воплем. Перебежавшая с плеча мышь, по обыкновению, захотела устроиться на своем месте в ладони девушки, но, обнаружив, что та плотно прижата лианами к бедру, недовольно пискнула. Поразмышляв секунду-другую, Чучундра принялась грызть лианы, пытаясь освободить Лерины руки.
Тем временем поляну пылающим саваном накрывала смерть. Видя, что копья бессильны, а плевательные трубки в руках чужака намного сильнее их собственных, дикари запаниковали. Беспорядочно мечущиеся по поляне, испуганно вопящие, они становились легкой мишенью для Азата — воплощенного бога погибели.
Когда мышь, наконец, перегрызла столько лиан, что Лера смогла пошевелить рукой, девушка с силой рванулась, освобождаясь от пут. Ноги еще заплетались, однако пленница сумела беспрепятственно спуститься с жертвенного алтаря и подбежать к привязанному Батону.