И тогда она сделала то, на что в иной ситуации никогда бы не решилась. Исступленное желание жить мгновенно затуманило все другие ощущения — брезгливость, отвращение, страх. Из последних сил оттолкнувшись от лодки, Лера навалилась на омерзительный склизкий отросток, цепко обвив его слабеющими руками. В грудь тут же уперлась мягкая присоска размером с ведро и начала сокращаться, обследуя неожиданного пассажира.
Тем временем палубу в очередной раз тряхнуло от взрыва, и вокруг вжавшей голову девушки с шипением заплескался град дымящихся осколков. Сопровождаемое разъяренным воем щупальце с такой силой рванулось из воды, что Лера едва не опрокинулась обратно в бурлящие волны. Перед глазами все смазалось, сливаясь в одну сплошную разноцветную полосу, как если бы кто-то плеснул воды на незаконченный акварельный рисунок. Ледяной ветер с наслаждением лизнул девичью фигуру в облепивших тело штанах и тельняшке. А потом щупальце, описав дугу, с такой силой грохнуло по палубе, что ослабшую от долгой борьбы девушку точно пушинку отшвырнуло в сторону. Кубарем прокатившись по залитой кровью поверхности, она съежилась, словно придавленный червяк, крепко вцепившись в подпорку ограждения смотровой рубки, прямо под ногами водрузившего на перила «ГШГ» Азата. По телу Леры тут же застучали обжигающим ливнем стреляные гильзы.
Крупнокалиберные пули рикошетили о крепкий панцирь обитателя морей, не причиняя ему видимого вреда. Но чудище казалось растерянным, словно…
— Оно ослепло! — обезумев от радости, хором заверещали Паштет и Треска, когда последний глаз твари с чавканьем лопнул, заливая обезображенную харю новыми потоками мутной, фосфоресцирующей слизи. Неразлучная парочка давно опустошила свои магазины, и теперь, спина к спине, отбиваясь от щупалец, ловко орудовала небольшими топориками, которыми пользовалась для разделки мяса. — Батон! Чувак!
— Вам спасибо, — подобрав винтовку, охотник поднялся на ноги. — Вовремя подоспели: еще чуть-чуть, и она бы меня точно расплющила…
— Оно в ахтунге! — взревел вооруженный огнеметом Тарас, видя, как животное неуверенно остановилось, оторопело мотая залитой слизью башкой. — Поднажмем, братухи! Покажем чертовой гадине, что такое Балтийский флот!
Измотанные затянувшейся схваткой люди из последних сил бросились в атаку.
— Что, решили тут передохнуть?! — по-польски подначивал своих Ежи, сражающийся на передовой, несмотря на раненую руку. — Или только и научились языком молоть да мамкину сиську сосать?! Вперед, щенки, чего хвосты поджали?! Марек, Йозефу подсоби!
Ожоги от гильз привели в чувство трясущуюся, перепачканную чужой кровью девушку, и она, все еще боясь подняться, медленно отползла за спину Азата.
Стволы пулемета раскалились, но стрелку было плевать. Изо всех сил стараясь удержать в горизонтальном положении вибрирующую махину, поливающую тварь свинцом, в ту секунду он был с ней единым целым, лишь стараясь не зацепить мечущихся по палубе товарищей. Наконец шквал огня, изрыгаемый «ГШГ», принес результат: две ноги чудовища с громким хрустом разломились в местах сочленений, брызнув фонтанами голубоватой крови, и безжизненными культями упали за борт.
— Выкуси, шайтан! — торжествующе заревел Азат во всю мощь легких.
Монстр с отчаянным ревом повалился на содрогнувшуюся палубу, пытаясь уцепиться за покатую поверхность уцелевшими конечностями. Морозный ночной воздух сотряс единый восторженный вопль:
— УР-Р-А-А!!!
— Еще пара ударов, и мы ее стряхнем! — крикнул подволакивающий ногу Савельев.
В соленом воздухе повеяло долгожданным ароматом победы.
— С патронами как?! — увидев, как Батон отбивается от щупалец прикладом винтовки, ухватив ее за ствол, крикнул Треска, молотящий гадину сплошь покрытым едкой слизью топором.
— Пустой! Все на ее зенки истратил!
— Тогда держи, — на секунду оторвавшись от схватки, толстяк ловко перекинул Батону гранату. — Но эта последняя!
В следующее мгновение скользнувшее по палубе щупальце сбило его с ног, и повар, опрокинувшись навзничь, чуть не выронил спасительный боеприпас.
— Едрить!
Откинув винтовку и выдернув чеку, Батон извернулся и со всей силы запустил блестящий шарик в огромную раззявленную пасть, в которой остервенело метался раздвоенный мясистый язык. На подлете гранаты чудище мотнуло головой, и снаряд разорвался на одной из пупырчатых роговых пластин, которыми обросла башка морского дьявола.
— Не одолеть! — обреченно выдохнул Паштет, видя, как ослепший, лишенный нескольких конечностей мутант, яростно клацая зубастой пастью, продолжает упрямо ползти в сторону рубки. — Дожимает, тварь!