— Черт ногу сломит в этих названиях, — подвел итог беседы Треска.
— Долго еще? — окликнул замыкающий процессию Тарас углубившегося в карты Ежи, сидящего рядом с Марком.
— Теоретически нет. Немного не совпадают расстояния, — не поднимая головы, ответил поляк и, повернувшись к Макмиллану, спросил по-английски: — За последние времена ледники могли смещаться?
— Они это всегда делают, — пожал плечами американец. — А что, бумажка подкачала?
— Не знаю, — неуверенно отозвался Ежи.
Все это время ледяной коридор уходил вправо, круто поворачивая в сторону так, что рассевшимся по лодкам людям не было видно, что впереди. Еще через несколько дружных взмахов веслами стены неожиданно расступились, и перед глазами замеревших от неожиданности путешественников предстала широкая бухта-колодец, выдолбленная в леднике. Долетающие сверху яркие солнечные лучи мягко искрили спокойную поверхность воды.
— Да это тупик, черт возьми! — быстро оглядевшись, разочарованно выдохнул сидящий позади Макмиллана здоровяк Мичиган.
— Смотрите! — дрогнувшим голосом сказал Ежи и, привстав, медленно стянул перчатку, показывая на что-то рукой.
Из-за огромной ледяной глыбы, торчащей из воды при входе в бухту, которую огибали лодки, медленно показывался небольшой обледенелый швартовочный пирс, оканчивающийся спускающимися к воде широкими каменными ступенями. Над ними возвышалось нечто наподобие дота, вмурованного в лед.
— Чтоб я сдох! — сдвинув шляпу на затылок, потрясенно присвистнул Макмиллан.
В стене темнела массивная ржавая дверь, над которой висел фонарь с забранным в решетку плафоном. А еще выше, на бетонной поверхности, такой гладкой и чистой, будто ее возвели только вчера, был нанесен потускневший трехцветный рисунок.
Символ солнца, принесший ужас и смерть сотням миллионов людей. Эмблема, водяным знаком украшавшая все карты и документы Ежи.
Свастика.
— Значит, это все правда, — не сводя глаз с приближающихся ступеней, тихим голосом вымолвил поляк. — Все правда.
Когда до берега оставалось несколько метров, все сидящие в лодках люди смогли отчетливо разглядеть три цифры, белым через трафарет выведенные на поверхности ржавой двери.
«211».
Пока лодки привязывали к пирсу, Ежи, Дубков, Азат и Тарас пытались решить, как отпирать дверь.
— Взрывать ни в коем случае нельзя, — выслушав предложение большинства, покачал головой подошедший Макмиллан. — Ударная волна вызовет колебания в стенках колодца, что чревато обрушением. Не думаю, что вы хотите остаться здесь навсегда.
— А если направленный заряд малой силы?
— Выкиньте взрывчатку из головы, парни, — категорически отказал американец.
— Тогда что ты предлагаешь?
— В ваших картах, случайно, ничего не сказано про коды доступа или что-то типа того? — спросил Рэнди. — Было бы обидно, если бы у самой цели нам помешала какая-то ржавая железка, вмурованная в лед.
Сверившись с бумагами, Ежи оглядел дверь.
— Есть несколько устных паролей и инструкций по использованию пружинной системы замка, — ответил он. — Но первые нам ничего не дадут, а вторые за последние сто лет наверняка превратились в хлам.
Тем временем Мичиган, подошедший к двери, несколько раз с силой ударил прикладом своего ружья по наростам крошащейся ржавчины. Ледяной колодец наполнился отзвуками гулкого эха.
— Не нужно взрывчатки, она и так на соплях держится, — констатировал здоровяк. — Полчаса времени, пара молотков — и двери как не бывало.
— Смотрите, оттуда выходит воздух, — сняв перчатку, Лера поднесла ладонь к узкой щели между дверью и стеной. Пальцы легонько похолодил налетающий изнутри ветерок.
Несмотря на дурное настроение, достижение конечной цели путешествия и подтверждение правоты польской группы касательно существования базы произвели на девушку впечатление, на время отодвинув терзающие мысли о родителях.
Решив не дожидаться, пока с «Новолазаревской» доставят необходимые инструменты, и вооружившись — кто прикладом, а кто веслом, — путешественники споро принялись за работу. Придавленный весом минувшей сотни лет и окруженный замерзшей водой, некогда прочный металл с хрустом крошился, словно люди не воевали с железом, а пинали трухлявый пень. Через непродолжительное время последний облепленный ржавчиной фрагмент стали бухнулся на пол, разлетевшись на несколько частей. В лица людей с тревожным гулом повеял спертый воздух давно покинутого помещения, вырвавшийся из разверстой пасти погруженного во мрак коридора.