— Что?
В голове у Гвиннет роем проносились самые разные вопросы. Она особо не присматривалась к корням дерева, хотя они и показались ей немного необычными.
— Комли. Похожи на стены пещеры. Они словно поддерживают дерево на весу, потому что почва здесь слишком твердая. И под ними удобно что-нибудь прятать — например, шлем твоего отца… Ну и ну, ты только посмотри!
— На что?
— Тайник! Еще один тайник с мясом. Детеныш ласки и горностай. И, Великий Небесный Волк, — яйца куропатки! Только не говори, что у такой благородной птицы яйца на вкус хуже, чем у вонючей крачки! Сейчас мы устроим себе маленький пир, моя дорогая.
Сарк посмотрела вверх, на сову, и добавила:
— Еда есть, остается набраться терпения.
— Терпения? Для чего, мадам?
Глаза волчицы сузились.
— Костным мозгом чую, что если мы задержимся здесь надолго, то рано или поздно встретим волка, который забрал шлем твоего отца. Это его тайник. Нужно лишь подождать.
Гвиннет долго не говорила ни слова, а затем подлетела поближе.
— Мадам, если мой отец умер не здесь, то как вы думаете, где он испустил свой последний вздох?
Конечно, будет отлично, если они найдут шлем, но сове важнее было узнать, где умер ее отец. Она надеялась, что это случилось в более приличном месте.
Сарк заговорила мягко, почти нежно:
— Мне кажется, он скончался на лужайке, покрытой мхом «кроличьи ушки».
— Но как… откуда вы знаете? Надеюсь, вы не пытаетесь просто успокоить меня?
Шерсть на загривке Сарк вздыбилась. Гвиннет поняла, что сморозила что-то не то.
— За какую волчицу ты меня принимаешь?
— Извините. Лучше бы я не спрашивала.
— Когда ты принесла мне полевок, я учуяла запах мха, и он пробудил во мне воспоминания.
— Ах вот как…
— Мох был испачкан кровью — кровью полевок. И тогда все сложилось воедино. На том шлеме сохранились запахи крови и мха. Твой отец умер от ранения в голову. Уверяю тебя, вытекшая из раны кровь запеклась на мху. Так он испустил свой последний вздох, и на лужайке со мхом какой-то волк решил отдать ему почести.
Сарк приподнялась и прижалась носом к толстому корню, делая глубокий вдох. Потом шагнула назад и обнюхала землю.
— Все так и было? В самом деле?
— Не сомневайся, Гвиннет, все так и было, — торжественно сказала волчица. Один ее глаз беспокойно вращался, но она умудрилась заглянуть прямо в темные глаза совы.
— Спасибо, мадам.
— Не благодари меня, благодари того скрума.
Гвиннет подумала, что Сарк, гордившейся своим логическим мышлением и отрицавшей все сверхъестественное, сказать такое было непросто.
Обе постарались поудобнее устроиться в ложбинке между толстыми корнями дерева. Гвиннет все думала, что было бы гораздо уютнее, если бы пол норы был выстлан мхом «кроличьи ушки». Совы часто выстилали этим самым мягким на свете мхом свои гнезда, особенно когда ждали появления птенцов. Тем временем Сарк размышляла о том, как ловко неизвестный волк придумал спрятать шлем под деревом обеи, к которому другие волки подходить не станут. Прекрасное место для маскировки и для подготовки к зловещему танцу — ритуалу покорности перед смертью. По всей видимости, возглавлял танцоров не воин и не коварный злодей, а такой же отчаявшийся и потерявший надежду волк, как и многие другие. В чем-то даже слабый и неумный. Ему точно недоставало галл грота. Вроде с совиного это переводится как «смелость», не так ли?
Ближе к полуночи дерево затряслось от разбушевавшегося ветра. Пошел дождь. Подлетая к земле, капли замерзали и превращались в острые ледяные иголки, поднимавшие неимоверный шум.
— Как будто снаружи беснуется стая животных с пенной пастью, — сказала Сарк.
Стало еще холоднее. Волчица и сова поплотнее прижались друг к другу и постарались согреться, вспоминая горячую кровь зайца, которым им удалось полакомиться накануне. Мясо его было жестковатым, но в воспоминаниях оно превращалось в настоящий деликатес.
— Какое самое вкусное мясо вы ели за всю жизнь? — спросила Гвиннет.
Сарк думала не долго.
— Карибу, которые паслись на весеннем лугу. Если загнать их в месяц Новых рогов, то ничего вкуснее на свете не сыщешь. Такого ты точно не пробовала.
— Наверное, и не попробую. Для меня они слегка… великоваты.
— Весна — единственное время года, когда я бегала вместе с бирргисом.
— Не знала, что вы принимали участие в бирргисе.
— Ну, не такая уж я угрюмая отшельница.
— А какое вы занимали место?
— Примерно в середине построения. Догоняющая, ближе к середине. Похвастаться особенно нечем, это тебе не фланговая загоняющая. Но когда мне хочется попробовать карибу, я присоединяюсь к стаям.