— Подойди к тем, что еще танцуют, — прошипела Гвиннет.
Лайам сделал несколько шагов вперед.
— Послушай меня! — прохрипел он, обращаясь к одной оборванной волчице. Та тут же остановилась.
— Пророк! — выдохнула она восторженным голосом.
— Лжепророк! — выдавил из себя Лайам и наклонил голову так, чтобы маска соскользнула. Волчица склонила морду, внимательно всматриваясь в него. К ней подошел другой волк, вероятно супруг, и ткнул носом в бок.
— Продолжай танцевать, дорогая.
Похоже, танцор даже не заметил, что пророк на самом деле был Лайамом МакДунканом, несмотря на то что тот теперь совсем снял шлем и стоял перед ними на снегу с непокрытой головой.
— Как будто они продолжают видеть на нем шлем. Они не видят его истинного лица! — пробормотала Эдме, не веря в происходящее.
К паре исхудавших волков подбежал щенок.
— Мама, папа! Это же просто волк, а никакой не пророк. Это Лайам МакДункан, я однажды видел его. Он просто волк!
Но родители не слышали его. Они даже не посмотрели на своего щенка.
— Мама! — заскулил щенок. Он хватался лапами за бока матери и пытался дернуть ее за хвост. — Мама, послушай!
Но она отряхнула его, как отряхивают прилипшую к шерсти колючку.
— Щенок пойдет с нами, — сказал Фаолан решительно. — Я не оставлю его здесь умирать.
Он повернулся и окинул взглядом круг танца.
— Мерзкое зрелище! Прямо какое-то тумфро с живыми волками.
Никто не пытался что-то добавить. Все молчали.
Фаолан подошел и осторожно взял щенка зубами за шкирку, как берут совсем маленьких детенышей. Они продолжили путь. Щенок все время пытался оглянуться, пока его мама и папа не скрылись в поднимающемся от реки тумане. Он старался не скулить, а вспоминать приятные моменты — как они с мамой веселились на берегу реки, и она обещала научить его плавать и ловить рыбу, когда наступит лето. Но лето так и не наступило, только река всё больше покрывалась льдом. А теперь и мама с папой пропали.
Друзья решили больше не искать круги танца и не заставлять Лайама открывать свое настоящее лицо. И требовать от него выгрызать кость покаяния тоже не станут. Слишком поздно, танцоров Скаарсгарда уже не спасти, они окончательно утратили рассудок. То, что началось со страха перед голодом, переросло в болезнь духа, покорность перед судьбой, стремление к смерти. Переломлен сам хребет страны Далеко-Далеко, и из костей ее вытекает мозг.
Глава двадцать девятая
Прощание с друзьями
После того как от затеи с разоблачением Лайама перед его последователями отказались, Свистун сопровождал друзей на протяжении еще нескольких лиг.
— Лучше тебе вернуться в Кровавый Дозор, — наконец сказала Эдме. — Нам будет грустно расставаться, но нужно как можно быстрее рассказать о случившемся фенго. Он-то вообще ничего не знает о танцах Скаарсгарда, — она бросила недовольный взгляд на Лайама. — Хотя бы Кровавый Дозор действует и, благодаря пополнению из клана МакНамар, ему пока ничего не угрожает.
— И мы обязательно расскажем о тебе, Свистун, и о том, как ты помог Кровавому Дозору.
— Если бы не вы, я бы давным-давно умер, — сказал Свистун. — Вы спасли меня. Кровавый Дозор — прекрасное место для старого глодателя.
— У них каждый волк на счету, а кто он — неважно, — сказал Фаолан. — Сейчас не время оскорблять глодателей.
— Да пусть бы оскорбляли, лишь бы все выжили, — горестно заметила Эдме. Фаолан посмотрел на нее с удивлением. Обычно добродушная и не терявшая присутствия духа, она в последнее время стала очень циничной.
— Я буду скучать по тебе, Свистун, — сказала Дэрли и шагнула вперед, опустив хвост и поджав уши. Рядом с ней встала сестра, обе волчицы легли на брюхо и принялись ерзать в снегу, принимая позу покорности.
— Мхайри, Дэрли! Ради Люпуса! — воскликнул Свистун. — Вы разве не слышали Эдме? Сейчас не время для таких глупостей.
— Кто знает, для чего сейчас время? — отозвалась Мхайри, поворачивая к нему морду.
— Дэрли, Мхайри, — обратился к сестрам Фаолан мягким, но решительным тоном. — Подымайтесь. Попрощайтесь со Свистуном как следует, и пойдем дальше.
Он потрепал мордой загривок Свистуна. Его сестры поднялись на ноги и повторили прощальный жест брата.