Я кивнула, чувствуя, как холод пробегает по спине.
Майкл наклонился вперёд, положил свою руку на мою.
— Оставайся здесь, с нами, — сказал он мягко. — Здесь ты в безопасности.
Я посмотрела на его руку на моей. Почувствовала дискомфорт. Его прикосновения не вызывали того тепла, что прикосновения Юджина. Я убрала руку.
— Спасибо за информацию, — сказала я, вставая. — Мне нужно найти Юджина.
Майкл откинулся назад, его лицо стало непроницаемый.
— Как хочешь.
Я вышла из кухни и отправилась на поиски Юджина. Проверила его комнату — пусто. Библиотеку — пусто. Гостиную — тоже никого. В коридоре я столкнулась с миссис Хотц. Она шла с папкой документов в руках, строгая и собранная, как всегда.
— Эмма, — окликнула она меня, — зайдите, пожалуйста, в мой кабинет. Мне нужно поговорить с вами.
Я не хотела, но отказать ей было сложно. Последовала за ней в кабинет.
Миссис Хотц села за свой стол, я — в кресло напротив. Она сложила руки перед собой и долго смотрела на меня молча, словно оценивая.
— Долорес рассказала вам правду, — сказала она наконец. — О том, где вы находитесь. О том, кто вы теперь.
— Да, — ответила я тихо.
— И как вы это приняли?
Я пожала плечами.
— Не знаю. Всё ещё пытаюсь осмыслить.
Миссис Хотц кивнула.
— Понимаю. Когда я умерла, мне потребовалось много времени, чтобы принять это. Хотите услышать мою историю?
Я не особо хотела, но кивнула из вежливости.
Миссис Хотц откинулась на спинку кресла, и на её лице появилось выражение, которое я бы назвала... горечью.
— Я родилась в начале двадцатого века, — начала она. — В еврейской семье среднего достатка. Мои родители были очень религиозными людьми — соблюдали все законы Торы, все традиции. Они воспитали меня в строгости и праведности. Я знала все заповеди, все правила. Я была послушной дочерью, примерной ученицей, скромной девушкой.
Она сделала паузу, глядя в окно.
— Когда мне было девятнадцать, мои родители устроили мне брак. Старик, владелец этого отеля, вдовец без детей, искал молодую жену. Моя семья нуждалась в деньгах, он предложил хороший выкуп. Сделка была заключена.
— Вы вышли замуж за старика? — я не могла скрыть удивления.
— Да. Ему было за шестьдесят, мне — девятнадцать. Я не любила его. Но это не имело значения. В те времена женщины не имели права выбора. Я выполнила свой долг — стала его женой, вела его дом, управляла отелем. Прожила с ним двадцать лет, пока он не умер.
— И вы умерли здесь?
— Да. Через десять лет после его смерти. Зимой, во время сильной метели. Отопление сломалось, я не смогла его починить. Замёрзла насмерть в собственной спальне.
Я содрогнулась от этого образа.
— И после смерти вы оказались здесь, в отеле.
— Да, — её голос стал жёстче. — И знаете, что я почувствовала? Разочарование. Всю жизнь я была правильной. Соблюдала все законы, все традиции, была праведной, честной, работящей. Я верила, что после смерти праведные попадают в Ган Эден, в рай. Что Бог вознаградит меня за мою праведность.
Она посмотрела на меня, и в её глазах была холодная ярость.
— Но вместо рая я оказалась здесь. В этом проклятом отеле. Застряла в мире между мирами, без надежды на спасение. Где же справедливость Бога? Где моя награда за праведную жизнь?
Я молчала, не зная, что ответить.
— Я пыталась найти выход, — продолжила миссис Хотц. — Молилась, искала знаки, пыталась понять, что я сделала не так. Но ответа не было. Только тишина. И постепенно я поняла — Бога нет. Или, если Он и есть, Ему всё равно. Мы брошены здесь, и никто не придёт нас спасать.
— Но Юджин сказал, что здесь есть божество, — возразила я. — Языческое божество, которое защищает отель.
— Да, — миссис Хотц кивнула. — Это божество реально. Я чувствую его присутствие. Но это не Бог Авраама, Исаака и Иакова. Это нечто языческое, древнее, чуждое. И благодаря ему мы можем продолжать существовать здесь. Благодаря Юджину, который служит этому божеству, поддерживает связь с ним.
Она встала и подошла к окну, глядя на заснеженный пейзаж.
— Моя способность, — сказала она, — в том, что я контролирую отель. Всё, что здесь происходит — электричество, вода, чистота, порядок — это моя заслуга. Я управляющая не только по названию, но и по сути. Этот отель — продолжение меня самой.
Она повернулась ко мне.
— И я делаю свою работу хорошо. Я поддерживаю порядок. Я забочусь о душах, которые здесь находятся. Это моё предназначение теперь.