— А что за пределами отеля? — спросила я.
Лицо миссис Хотц стало ещё более суровым.
— За пределами — ничего. Пустота. Хаос. Одичалые души, потерявшие себя. Никакого рая, никакого ада в библейском смысле. Только это жалкое существование.
— Но как вы можете быть уверены? — настаивала я. — Может, рай есть, просто нужно его найти?
Миссис Хотц подошла ко мне, наклонилась, её лицо было в нескольких сантиметрах от моего.
— Эмма, — сказала она холодно, — вы умерли и оказались здесь. Не в раю. Здесь. Это значит, что всё, во что вы верили — ваш добрый Христос, его обещания, его любовь — это всё бред. Иллюзия, которой люди утешают себя при жизни. Но после смерти иллюзия рассеивается, и остаётся только суровая реальность.
— Но...
— Никаких но, — оборвала она меня. — И я велю вам больше этим бредом не морочить голову Юджину. Он наш шаман, наша связь с божеством, которое защищает нас. Если вы собьёте его с пути своими христианскими сказками, мы все окажемся в опасности. Вы понимаете?
Я кивнула, чувствуя, как гнев закипает внутри.
— Хорошо, — миссис Хотц выпрямилась. — Можете идти.
Я встала и вышла из кабинета, с трудом сдерживая эмоции. Миссис Хотц была горькой, разочарованной женщиной, и я её понимала. Но это не значило, что она права. Я подошла к окну в коридоре и посмотрела наружу. Метель немного утихла, но снег всё ещё падал, покрывая всё вокруг толстым белым одеялом. Лес выглядел безжизненным, холодным, враждебным.
Где же Юджин?
Мне нужно было поговорить с ним. Только он, казалось, понимал меня. Только с ним я чувствовала связь.
Я спустилась вниз, в гараж. Может, он там?
Гараж был тихим и холодным. Моя Honda стояла на своём месте, покрытая тонким слоем пыли. Я подошла к ней, открыла дверь...
И застыла.
Внутри, на пассажирском сиденье, сидел Юджин. Он держал мой ноутбук в руках, смотрел что-то на экране. Когда я открыла дверь, он вздрогнул и виновато посмотрел на меня.
— Эмма, — пробормотал он. — Извини, я... я просто хотел...
Я села на водительское сиденье, закрыв дверь за собой.
— Что ты делаешь? — спросила я мягко.
Он посмотрел на ноутбук в своих руках.
— Смотрел те картинки, что ты мне вчера показывала. Про Рождество. Про христианство. Я... я не могу перестать думать об этом.
Я придвинулась ближе.
— Расскажи мне свою историю, Юджин. Настоящую историю. С самого начала.
Он вздохнул, отложив ноутбук на панель.
— Я родился очень давно, — начал он тихо. — Здесь, в этих горах, жили кельты. Мой народ. Мы служили духам леса, древним богам. Приносили им жертвы — животных, иногда... иногда людей. Это была наша вера, наша традиция.
Он посмотрел на свои руки.
— Я был одним из шаманов. Молодым, но талантливым. Я проводил ритуалы, общался с духами, защищал свою деревню. Мне было девятнадцать лет, когда пришли христианские миссионеры.
— Что случилось?
— Они принесли новую веру, — продолжил Юджин. — Говорили про единого Бога, про любовь, про спасение. Многие люди в деревне заинтересовались. Некоторые даже обратились. Но шаманы выступили против. Мы видели в христианстве угрозу нашим традициям, нашим богам.
Он замолчал на секунду.
— Миссионеры пожаловались властям. Сказали, что мы — язычники, еретики, что мы приносим человеческие жертвы. Пришли солдаты. Схватили нас. И сожгли на кострах.
Я ахнула.
— Тебя сожгли заживо?
Он кивнул.
— Мне было девятнадцать. Я умер в огне, проклиная христианского Бога и его последователей.
Слёзы наполнили мои глаза.
— Юджин...
— После смерти я оказался здесь, в этом призрачном мире, — продолжил он. — Всё было хаосом. Души бродили без цели, нападали друг на друга, теряли себя. Но я помнил ритуалы. Я нарисовал символ на земле. Начал проводить службу, призывать своих богов. И они откликнулись.
— Божество, которое защищает отель?
— Да. Оно пришло. Древнее, мощное. Оно создало защиту вокруг того места, где я проводил ритуалы. Постепенно другие заблудившийся души начали приходить туда, искать убежища. Появилось здание — сначала призрачное, туманное, потом всё более чёткое. Миссис Хотц придала ему форму отеля. Другие души добавляли свои детали. И так мы создали это место.
Он посмотрел на меня.
— Я служу божеству уже семьсот лет, Эмма. Семьсот лет. Я провожу ритуалы, поддерживаю защиту, даю другим душам возможность существовать. Но я устал.
— Устал?
— Я не уверен больше в правильности происходящего, — его голос дрожал. — Мы просто поддерживаем иллюзию жизни. Застряли в этом отеле, боимся двигаться дальше. Это правильно? Или мы просто трусы, цепляющиеся за жалкое подобие существования?