— Но...
— Нет, — я прервала его. — Я не позволю тебе сдаться. Не сейчас. Не после того, как мы решились на это.
Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, полными страха и отчаяния. Я видела в них боль одиночества, семьсот лет служения чему-то, во что он больше не верил.
И я поцеловала его.
Мягко, нежно, стараясь передать через этот поцелуй всю уверенность, которую я чувствовала — или пыталась чувствовать. Его губы были холодными, но постепенно согревались под моими. Он застыл на секунду, потом ответил на поцелуй — неуверенно сначала, потом всё более страстно.
Я отстранилась, глядя ему в глаза.
— Мы вместе, — прошептала я. — И вместе мы сильнее.
Юджин смотрел на меня, и постепенно страх в его глазах сменялся чем-то другим. Надеждой. Доверием.
Он снова притянул меня к себе, и на этот раз поцелуй был более настойчивым, более требовательным. Его руки скользнули на мою талию, прижимая меня ближе. Я почувствовала тепло, разливающееся по телу, прогоняющее холод и страх.
— Эмма, — прошептал он между поцелуями, — я...
— Тише, — я положила палец на его губы. — Не надо слов.
Мы целовались долго, жадно, словно пытаясь заполнить пустоту, которая зияла в нас обоих. Руки Юджина скользили по моей спине, по бокам, исследуя, запоминая каждый изгиб. Я чувствовала, как моё дыхание учащается, как сердце бешено колотится в груди.
Я потянулась к молнии его куртки, расстёгивая её. Он помог мне, стаскивая её с плеч. Потом мою куртку, свитер. Движения были неуклюжими в тесном пространстве машины, но нам было всё равно.
Холод забрался в салон, но мы не замечали его. Между нами была только жара, только желание, только потребность почувствовать друг друга — живых, настоящих, здесь и сейчас.
Юджин притянул меня на колени, и я оказалась сидящей на нём верхом, прижавшись грудью к его груди. Его руки скользили под мою рубашку, касаясь голой кожи, и я задрожала — не от холода, а от прикосновения.
— Ты уверена? — спросил он хрипло, глядя мне в глаза.
— Да, — прошептала я. — Я уверена.
Мы занимались любовью прямо там, в машине, посреди заснеженной дороги в призрачном лесу. Это было неловко, неудобно, странно — и в то же время абсолютно правильно. В этом безумном мире, где всё потеряло смысл, это был наш маленький островок реальности. Момент, когда мы были просто двумя людьми — двумя душами, — которые нуждались друг в друге.
Юджин был нежным и страстным одновременно. Его руки исследовали каждый сантиметр моего тела, его губы целовали мою шею, плечи, грудь. Я отвечала ему с той же интенсивностью, теряясь в ощущениях, забывая обо всём, что было за пределами этой машины.
Когда всё закончилось, мы остались сидеть, обнявшись, тяжело дыша. Окна машины запотели изнутри, скрывая нас от внешнего мира.
— Эмма, — прошептал Юджин, уткнувшись лицом в моё плечо, — я... я никогда не чувствовал ничего подобного.
— Я тоже, — призналась я, поглаживая его рыжие волосы.
Мы сидели так ещё несколько минут, просто наслаждаясь близостью. Потом реальность начала возвращаться. Холод, лес, дорога, которая вела в никуда.
Я осторожно слезла с его колен, и мы начали одеваться — молча, не глядя друг на друга. Когда я застегнула последнюю пуговицу на рубашке, я повернулась к нему.
— Готов продолжить?
Юджин кивнул. Его лицо выглядело спокойнее, увереннее.
— Да. Готов.
Я села обратно на водительское сиденье, завела машину и продолжила движение по дороге.
Мы ехали ещё несколько часов. Свет постепенно угасал, сумерки сменялись темнотой. Я включила фары, и они высветили тот же бесконечный лес, ту же дорогу, те же деревья.
Юджин был прав. Мы катались по кругу.
— Может, попробуем другой подход? — сказала я, останавливая машину в очередной раз. — Ты говорил, что служишь богу этих мест. Может, попробуем договориться с ним? Попросить, чтобы он нас отпустил?
Юджин задумался.
— Для этого нужно провести ритуал, — сказал он медленно. — Призвать его. Поговорить.
— Тогда давай попробуем, — я выключила двигатель. — Что нам нужно?
Мы вышли из машины. Воздух был холодным, но не обжигающим. Снег под ногами был мягким, пушистым. Юджин огляделся и указал на небольшую поляну между деревьями, в нескольких метрах от дороги.
— Там, — сказал он. — Нужно открытое пространство.
Мы прошли к поляне. Она была круглой, диаметром метров пять, покрытой ровным слоем снега. Юджин опустился на колени и начал работать.
Он расчищал снег руками, обнажая землю под ним. Потом начал собирать ветки, камни, выкладывая их в определённом порядке. Я узнала символ — тот самый, что видела в своих кошмарах. Круг с линиями, расходящимися от центра, образующими что-то вроде солнца или колеса.