— Ты эгоистка, Эмма! — её голос дрожал. — Ты думаешь только о себе! Ты могла нас всех убить! Навсегда уничтожить! Без Юджина защита слабеет, и эти твари из леса могут пробраться сюда! Ты хоть понимаешь?!
Вина уколола меня, острая и неожиданная. Я не думала об этом. Совсем не думала, что наш побег может поставить под угрозу всех остальных.
— Я просто хотела выбраться отсюда, — сказала я тише. — Я не собираюсь сидеть сложа руки и гнить здесь вечно.
— Гнить? — миссис Хотц сделала ещё шаг, теперь мы стояли почти лицом к лицу. — Мы не гниём! Мы живём! Может, не так, как при жизни, но мы живём! У нас есть дом, семья, цель! А ты что предлагаешь? Броситься в неизвестность в поисках какого-то мифического рая?!
— Это не миф, — возразила я, чувствуя, как злость поднимается в груди. — Христос обещал...
— Твой Христос ничего не обещал! — закричала миссис Хотц, и её лицо исказилось. — Потому что если бы обещал, ты была бы сейчас в раю, а не здесь! Поймите же наконец все вы, что религия — это сказка для живых! Для мёртвых она не работает!
Повисла тяжёлая тишина. Я слышала только своё тяжёлое дыхание и далёкий вой ветра за стенами отеля.
Потом заговорил Юджин. Тихо, но все обернулись к нему.
— Нам нужно было вернуться, — сказал он, глядя на миссис Хотц. — Я провёл ритуал. Призвал божество.
Миссис Хотц замерла.
— Ты призвал его? Зачем?
— Чтобы спросить совета, — ответил Юджин, и я заметила, как дрогнул его голос на последнем слове. — И оно дало мне ответ.
— Какой ответ? — спросила Долорес, вытирая слёзы.
Юджин посмотрел на меня, и в его взгляде было столько боли, что у меня сжалось сердце.
— Эмма может уйти, — сказал он медленно. — Есть способ. Но для этого нужно провести ритуал. Очень важный ритуал. И для этого она должна быть в отеле, в безопасности, и не должна пострадать.
Все замолчали. Миссис Хотц смотрела на Юджина с недоверием, Долорес — с удивлением.
— Что за ритуал? — спросила миссис Хотц наконец, и её голос звучал подозрительно.
— Позже, — отрезал Юджин. — Сейчас главное — Эмма в безопасности. Остальное я объясню позже.
Миссис Хотц смотрела на него долгим взглядом, потом медленно кивнула.
— Хорошо, — сказала она. — Но я хочу знать всё. Позже. Без недомолвок.
— Согласен, — кивнул Юджин.
Потом он неожиданно повернулся ко мне:
— А сейчас я приготовлю ужин. Это поможет нам всем успокоиться и собраться с мыслями.
Долорес вытерла последние слёзы и слабо улыбнулась.
— Ужин — это хорошая идея, — согласилась она.
— А вы, Эмма, — миссис Хотц посмотрела на меня холодно, — идите в свой номер. Приведите себя в порядок. И не покидайте его без необходимости.
Я хотела возразить, но Юджин коротко кивнул мне — мол, сделай, как она просит. Я фыркнула, но послушалась.
Поднявшись в свой номер, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Усталость навалилась на меня, тяжёлая и всепоглощающая. Я едва держалась на ногах.
Мне нужна была ванна. Горячая вода. Хоть немного покоя.
Я прошла в ванную комнату и открыла кран. Вода полилась с приятным шумом, пар начал подниматься, заполняя пространство. Я добавила соль для ванн — нашла её в шкафчике под раковиной, — и аромат лаванды наполнил воздух. Пока ванна наполнялась, я разделась и посмотрела на своё отражение в зеркале. Та же Эмма. Те же карие глаза, тёмные волосы, бледная кожа. Но что-то изменилось. Что-то внутри. Я больше не была той наивной девушкой, которая приехала сюда несколько дней назад. Я видела смерть. Я жила среди мёртвых. Я влюбилась в человека, который умер семьсот лет назад.
Я погрузилась в воду, и горячая вода обняла меня, смывая грязь дороги, холод леса, страх. Я закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Мысли кружились в голове. Ритуал. Возвращение. Юджин сказал, что я могу уйти. Но как? И почему только я? Почему не все?
И почему он выглядел таким... потерянным?
Я лежала в ванне долго, пока вода не начала остывать. Потом вылезла, завернулась в большое полотенце и вышла в комнату.
И застыла.
У окна стоял Майкл.
Он стоял спиной ко мне, глядя на лес за окном, руки в карманах. Когда он услышал, как я вошла, медленно обернулся.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, инстинктивно сжимая полотенце на груди.
— Я хочу поговорить, — его голос был спокойным, но в глазах читалась что-то тёмное.
— Мы можем поговорить завтра, — я попыталась говорить твёрдо. — А сейчас я хочу отдохнуть.
— Нет, — он сделал шаг ко мне, — мы поговорим сейчас. Мы должны разобраться в наших отношениях.
— У нас нет отношений, — отрезала я, чувствуя, как раздражение перерастает в гнев. — Мы провели несколько часов вместе. Это не отношения.