С другой стороны — моя жизнь. Семья, друзья, мечты, планы. Всё, что я хотела сделать, кем хотела стать. Двадцать один год — это так мало. У меня впереди должно быть ещё столько времени.
Я провела остаток ночи без сна, переворачиваясь с боку на бок, взвешивая каждый аргумент.
К утру я всё ещё не приняла решение. Но когда первые лучи солнца пробились сквозь окно, я поняла, что знаю ответ. Глубоко внутри я всегда его знала.
Я слишком люблю Юджина. Я не могу его оставить. Лучше провести вечность здесь, с ним, чем вернуться в мир без него.
Я встала, привела себя в порядок, оделась. Решение принято.
Но когда я собиралась спуститься вниз, чтобы сказать Юджину о своём выборе, в дверь постучали.
— Кто там? — спросила я.
— Это мистер Смит, — донёсся знакомый голос. — Можно войти? Мне нужно с тобой поговорить.
Я открыла дверь. Мистер Смит стоял в коридоре, одетый в элегантный костюм-тройку, как всегда безупречный. Но лицо его было серьёзным.
— Что случилось? — спросила я, впуская его в комнату.
Он прошёл внутрь, сел в кресло у окна. Я осталась стоять.
— Я хочу объяснить тебе, как я понял ситуацию, — начал он, складывая руки на коленях. — Юджин ввёл всех в курс дела этой ночью. Все в отеле знают, что ты физически жива, и, честно говоря, все тебе жутко завидуют.
Я моргнула.
— Завидуют?
— Конечно, — он грустно улыбнулся. — У тебя есть то, чего нет у нас, — шанс. Шанс вернуться, прожить жизнь заново. Мы бы все отдали что угодно за такую возможность. Но у нас её нет. А у тебя есть.
Я опустилась на край кровати.
— Мистер Смит, я хочу остаться с Юджином. Я уже приняла решение.
Он покачал головой.
— Это не получится, Эмма. Никак.
— Почему?
— Потому что я подозреваю, что твоё физическое тело сейчас в коме, и если там, в реальности, твоё физическое тело умрёт, пока ты находишься здесь, то твоя душа не останется с нами, — объяснил он терпеливо. — Ты при жизни была крещённой, верно?
Я кивнула.
— Ты веришь в Христа. У тебя есть божество, которому ты служила при жизни — пусть и не так, как Юджин служит своим духам, но ты молилась, ходила в церковь, старалась быть хорошим человеком. И после смерти ты окажешься на суде Божьем.
— Но...
— Учитывая, что Христос, согласно Библии, любил прощать всех и вся, — продолжил мистер Смит, — ты почти наверняка попадёшь в рай. Христиане, как полагается по учению, в ад не попадают ни за какие грехи, если они искренне верят и раскаиваются. А ты искренне веришь, я это вижу.
Я смотрела на него, пытаясь осмыслить его слова.
— Поэтому вероятность того, что ты после смерти физического тела здесь не задержишься, очень высока, — закончил мистер Смит, глядя на меня с сочувствием. — Ты уйдёшь в рай. А Юджин останется здесь. Навсегда. Вы всё равно не будете вместе.
Слова ударили меня, как ледяная вода.
— Но... но я хочу быть с ним, — прошептала я, чувствуя, как слёзы наполняют глаза.
— Я понимаю, — мистер Смит наклонился вперёд, его голос стал мягче. — Любовь — это прекрасно. Особенно здесь, в этом мёртвом мире. Но иногда любовь означает отпустить. Иногда самое любящее, что ты можешь сделать, — это выбрать жизнь, а не смерть.
— Но как я могу его бросить? — спросила я, и слёзы уже текли по щекам. — Он будет один. Опять.
— Он не будет один, — возразил мистер Смит. — У него есть мы. Эта странная, дисфункциональная семья. Мы позаботимся о нём. Но ты, Эмма... у тебя есть шанс, которого нет ни у кого из нас. Не трать его.
Он встал, подошёл к двери.
— И ещё одно, — сказал он, обернувшись. — Не тяни с этим. Чем дольше ты здесь, тем выше вероятность, что твоё тело умрёт там, в больнице. Врачи могут решить отключить аппараты. Семья может потерять надежду. Каждый час на счету.
Он вышел, оставив меня одну с моими мыслями. Я сидела на кровати долго, обхватив колени руками, плача. Мистер Смит был прав. Я знала, что он прав. Но от этого не было легче. Наконец я вытерла слёзы, умылась холодной водой, нанесла немного косметики, чтобы скрыть красные глаза.
Приняла решение.
Я вернусь. Не потому, что не люблю Юджина. А потому, что люблю. И именно поэтому я должна жить — за нас обоих.
Я спустилась вниз. Отель был тихим, спокойным. Утреннее солнце лилось через большие окна, превращая всё в золото.
На кухне, как всегда, был Юджин. Он стоял у плиты, что-то готовя. Когда я вошла, он обернулся и улыбнулся — но улыбка не дошла до глаз.
— Доброе утро, — сказал он. — Я приготовил тебе завтрак. Кое-что особенное.
Он показал на поднос, стоящий на столе. Там были взбитые сливки, свежая клубника — откуда он её взял зимой? — шоколадная стружка, маленькие пирожные.