Таня встретила подругу как всегда молча. Олеся сходила в душ.
– Ты какая-то сегодня притихшая, – заметила Таня.
В комнату заскочили девочки из 181 комнаты. Они тут затевали чаепитие. Кто-то на этаже нажарил хвороста и девчонки неплохо поживились. Олеся действительно ощущала себя словно прибитой гранитной плитой. Внутри было тяжело и неприятно. Она распахнула занавески на окне и стояла смотрела на темное стекло. Силуэты девчонок отражались в нем. За спиной комната, залитая светом, а перед глазами сплошная темнота ночи. Там весело и тепло, а тут бесконечная пустота.
– Придет Светка, – зло начала говорить Олеся, – я с ней поговорю.
Девочки уже сидели за столом и весело щебетали. Все разом замерли и повернули головы к Олесе. А она, не поворачиваясь к ним продолжила.
– Она словно специально меня туда привела. Этот Алекс намеренно опьянить меня пытался. Это так гадко! Никогда больше с нею не буду гулять.
– Вот и правильно, – чуть ли не хором ответили ей девочки.
– Иди с нами чай пить, – позвала Таня.
Олеся медлила. Она дотронулась до пылающих от негодования щек и приложила ладошки к прохладному стеклу. На его поверхности остались следы ее ладоней. Девушка моргнула и удивленно замерла.
На отпечатках ее ладоней на стекле сидела как будто маленькая зеленая ящерка. Она вся была покрыла яркими красными пятнышками. Олеся протерла глаза и еще раз посмотрела. Ящерка пропала.
– Все, девочки, – выдохнула она, – бросаю пить. Не доведет меня это до добра. Аж противно, бродить по притонам каким-то, один бульбулятор на всех сосать. Фу!
– Что? – засмеялись подруги, – что это за бу-бу-лятор такой?
Олеся вначале задернула занавески тюлевые.
– Гадость та еще, сейчас расскажу.
Сдвинула гардину и ойкнула.
– Что случилось? – Спросила Таня.
– Да в раме видно заусеница была, – схватилась Олеся за раненый палец, – накололась. Вот гадство. Не удачный сегодня день какой-то.
Она поправила занавески и прошла к столу, а так как там места уже не было, то взяла свою кружку и села на кровать.
– Хотя нет, – поправилась она, – очень даже везучий. От домогательства Алекса легко ушла. Но Светка у меня выхватит по первое число. Зуб даю, она все знала и все равно меня привела туда. Я еле дорогу обратно нашла.
Спустя полчаса Олеся пожаловалась на неважное самочувствие. А так как девочки еще сидели, она задвинула занавесь, перегораживающий зону кухни и кроватей и легла в постель. Ей становилось все хуже, но она не жаловалась, терпела. Девочки тихо переговаривались, обсуждая рассказ Олеси о последней ее вечеринке. Все сходились во мнении, что Олеська очень легко отделалась.
Девушка открыла глаза и замерла. Все вокруг было белое. Настолько все было бело, что глаза не смогли сразу различить контуры предметов. Олеся закрыла глаза.
– Я вижу, ты уже очнулась, – раздался рядом голос.
Олеся ойкнула и подскочила. Она оказывается лежала на кушетке. Немного проморгавшись и потерев глаза она наконец начала различать контуры помещения. Перед нею в белоснежном кресле сидел очень красивый паренек. Он выглядел чуть старше самой девушки. От силы лет двадцать, двадцать два. Черные как угольки глаза, яркий большой рот, аккуратный носик. Такому большинство девушек позавидует. Темные вьющиеся волосы делали из него ангельскую внешность. Размашистые брови в разлет и ямочка на левой щеке. Вот когда он улыбнулся, то показался чуть старше. Но не более двадцати пяти, размышляла Олеся, разглядывая незнакомца.
– Ты кто? – сразу задала она вопрос.
– Гораздо важнее, кто ты, – тут же начал с напора паренек.
Олеся и улыбаться перестала. Такой красивый и такой нахал. Хоть бы поздоровался.
– Ты сама не сильно-то и вежливая, – наповал поразил он ответом на ее мысли.
– Где я?! – взвизгнула девушка, схватившись за голову.
– Ты в бюро Шансов.
* 5 *
Девушка встала и начала ходить по просторному помещения, рассматривая все вокруг.