Олеся открыла глаза. Ее сильно мутило, болела голова. Но лежать ей было не удобно, затекла спина и волей-неволей она перевернулась на бок. Полежала еще немного и приподнялась.
Оглядела в первую очередь себя. На ней ее одежды не оказалось. Зато она была облачена в невероятно красивый комбинезон. На фоне серой каменистой почвы она выглядела как пришелица из космоса. Светло серебристая ткань была словно вышита перламутровыми узорами.
Девушка со стоном приподнялась на локте.
– Где я? – выдавила она хрипло. – Ах да. Тристан-да-Кунья. Ну и дыра.
Олеся упала снова. Глаза сомкнулись, и она погрузилась в полузабытье. Встать сил не было. До слуха доносился звук ветра и легкий шелест листочков. Вокруг рос невысокий кустарник. Все что смогла рассмотреть девушка, так это унылый полупустынный каменистый пейзаж. Совершенно не привлекательная местность для молодой особы. По центру острова возвышался вулкан. Пахло морем. Олеся вспомнила о маме и резко подскочила.
Как ей не было плохо, она поднялась и села. Внутри разливалось беспокойство. А вдруг она опоздает, и шхуна уйдет с острова? И, тогда как ее мама? Девушка еле-еле поднялась и поплелась в ту сторону откуда слышался прибой.
Тристан-да-Кунья оказался небольшим каменистым островом с конической горой по центру. Вокруг росли травы и редкий кустарник. Было понятно, что это и вся представленная растительность. Ветер крепчал, он отчаянно трепал волосы девушки. Олеся остановилась перевести дух.
– Ветер, ветер, ты могуч, – обратилась она как в сказке Пушкина к стихии, – а мне почему совершенно не холодно?
Она построгала свой костюм.
– Наверное все дело в тебе. Ты не простой комбинезон. Это хорошо. И так, – устремила она взгляд в даль, – с чего начнем?
Олеся обыскала себя и нашла потайной кармашек. Там обнаружилась карточка с изображением мужчины, имя которого ей предстояло узнать. Спрятала лист обратно и медленно пошла наугад.
Вскоре она увидела вдали несколько кораблей. Они находились в море на разных расстояниях. Одни плыли по направлению к острову, другие от него. А еще она увидела, что есть еще острова. Невдалеке, километрах в десяти виднелась еще коническая возвышенность. А чуть дальше еще. Тристан-да-Кунья состоял из нескольких островков, расположенных невдалеке друг от друга. Все они выглядели как под копирку. Небольшая круглая возвышенность с вулканом по середине.
– Так, – успокаивала она сама себя, – невезуха не может быть вечной. – Пусть на одно невезенье мне будет одно везенье. Я оказалась в ужасной дыре, не ведомо где. Нет чтобы меня отослать на Гавайи или Бали. Где тепло, песчаные пляжи, кокосы, бананы. Нет! Камни и унылость. Ветрено, явно холодно и походу лето тут немногим отличается от зимы. Точно необитаемый остров посреди океана. Так, а везенье мне пусть будет в том, что эта Халбрейн причалит или пристанет. Тфу, не знаю, не важно. Главное, чтобы она явилась именно на этот остров, а не на другие.
Брести Олесе пришлось не так уж и долго. Она увидела хижину среди камней. Вдалеке она даже была незаметной, потому что сливалась по цвету с местным пейзажем.
Дошла, постучалась в дверь, тишина. Хотела взяться за ручку, но ее не оказалось. Тогда просто толкнула и вошла. В единственной комнатушке из мебели обнаружились две кровати, кривой грубо сколоченный из толстых досок стол, два табурета и небольшого размера сундук в углу.
Единственное маленькое оконце бросало косые лучи на распечатанную бутылку на столе. Вокруг была раскидана нехитрая закуска. Какие-то куски мяса или сала. На помятой бумаге наломанные ломти хлеба и что удивило Олесю зеленые перья лука.
– Он умер!
На полу лежало скрюченное тело мужчины. Он так был оборван и грязен, что невозможно понять какого он возраста. Рядом на коленях на земляном полу сидел и плакал другой мужчина. Олеся по лицу сразу поняла, мертвец и безумец – братья.
– Это происки ведьмы, – простонал второй, – она наложила проклятье на этот ром. А мы его украли. Нельзя воровать у ведьмы, нельзя. Брат мой, ты поплатился за свою оплошность. Как я теперь один?
Олеся наклонилась и осмотрела мертвеца. Она никогда не имела предрассудков перед мертвыми. Никогда не боялась их. Считала, что живые представляют куда больше опасности чем мертвые.
– Он поплатился за свой алкоголизм, – выдавила она еле-еле слова. Во рту пересохло, кружилась голова. Слабость никак не отпускала. – Ведьма тут причем? Видишь, он весь синий в кровоподтеках? Он хрипел и хватался за грудь?