– Послушай, Олиф, – повернулась она к нему с пучком в руках, – где ты нашел в этой унылости свежую зелень?
В хижине оказалась металлическая печь. Олеся ее сразу и не увидела. Олиф умело разжег в ней огонь, так, что в хижине даже дымом не пахло.
– На нашем острове много чего хорошего растет, – удивил он ответом, – В окрестностях Ансидлунга главного и единственного города выращивают капусту, много различной зелени, свеклу, лук, брюкву и даже тыкву. Тут есть сады яблок, груш, персиков. Есть виноградники. Но виноград на мой вкус плохой.
– Ну надо же, – от удивления вытягивала губы Олеся, – я только и видела камни да редкие кустарники. Даже деревьев нет.
– Деревьев нет, – согласился Олиф, – только фруктовые привозные. А своих нет. Зато к берегам прибивает достаточно их стволов с материка. Мы используем их для отопления.
– Олиф, – обратилась Олеся, – мне край нужно попасть в ваш Ансидлунг. Надо же улыбнулась она непроизвольно. Звучит как город из любовного эльфийского фэнтези.
– Из чего? – обернулся мужчина и удивленно задрал брови, – эльфийского? У них нет никаких городов. У этих мелких уродливых крылатых потрошителей. Их единственное предназначение – портить приличным людям жизнь своими пакостями.
– Оу, – вытянула в недоумении лицо Олеся, – да уж. Вон какие у вас эльфы.
– А у вас, что – Олиф поджарил на сковороде яичницу и поставил ее на стол. – Не такие?
– Давай покушаем, – поменяла Олеся тему и стала раскладывать еду по тарелкам, – и сходим в ваш город на разведку. Он далеко?
– Нет, он рядом. Просто за этим холмом его не видно. Не более получаса пешего хода.
– А большой у вас город? – наводила справки девушка.
– Нормальный, – жуя отвечал Олиф, – сотня жителей наберется.
Олеся подавилась и закашлялась. Ну что в общем ей было ожидать? Но все же она не предполагала, что все настолько запущено.
– Попала на необитаемый остров, – процедила она сквозь зубы сама себе и зло глянула в потолок, – ну спасибо, Винцент, отправил к черту на кулички.
А громко сказала.
– Напомни мне какое сегодня число?
– 3 сентября.
Олиф уже покончил с едой и готовился к походу в Ансидлунг.
Олеся быстро убрала со стола, сполоснула тарелки в теплой воде и расставила их сушиться на чистой тряпочке посередине стола.
– 1839 года?
Олиф стоял у двери и озадаченно хмурился.
– В общем да, а что тебя так волнует?
Девушка не хотела играться с Олифом и решила проверить его психику на прочность. Ей не было дано указаний на то, что можно говорить, а что нельзя. Тем более Олеся всегда славилась нотками дерзновенья в характере. Эпатаж – это ее хобби.
– Просто мне все тут неведомо и дико. Сама, то я из 21 века, а ты из 18 старина.
Олиф смотрел на нее и думал. Потом ответил.
– Сама ты старина. И вид у тебя непотребный. У нас в 19 веке так не принято по улице расхаживать.
– Черт.
Процедила сквозь зубы пристыженная чумазым моряком Олеся. Действительно 1839 год – это девятнадцатый век. Никогда она не могла разобраться в этих сложностях дат. На занятия не ходила и вот тебе результат – первый раз решила сумничать и так опозорилась. И перед кем? Неряхой и грязнулей.
А Олиф, не впав в суеверный ужас, наоборот, странно хохотнул и направился к своему сундуку.
– Иди сюда, 21 век, посмотрим, что на тебя надеть.
Олеся послушно подошла и вытянула шею, заглядывая через руку Олифу.
– А есть еще что-нибудь?
Моряк странно глянул на нее и вытянул костюм с самого дна сундука.
– Что, что-нибудь? Это вот мой парадный костюм. От сердца, так сказать, отрываю.
– Это что весь твой гардероб? – взяла кончиками пальцев Олеся костюм и рассматривала его на вытянутых руках.
– Ну если тебе не нравится, – попытался выхватить и вернуть на место вещи Олиф.
– Все норм!
Олеся быстро отошла и не дала забрать парню его вещи. Она понимала, что не до жиру сейчас. Костюм моряка для нее самая лучшая одежда. В школу ходить хоть и не любила, но даже она знала, что в старые времена женщина на корабле – к несчастью. А так она вполне смахивает за молоденького паренька. А ей жизненно необходимо попасть на эту шхуну Халбрейн. Ее мама – самый дорогой и любимый человек по ее вине в опасности. И упустить единственный шанс на ее спасение Олеся себе никогда не позволит!