Я вручила ему несколько фотографий, снятых мной в путешествии. Лучшая из них та, где Володя, спешившись, стоит на перевале, держа за повод свою лошадь, и задумчиво смотрит вниз на долины, затопленные облаками и туманом. Долины похожи на фьорды — скалистые вершины гор и хребты выступают над облаками как острова. Что-то вроде океанских берегов в Скандинавии.
Конечно, я много рассказываю Тиму о своей работе там, в стране мерзлоты, и с радостью посвящаю его в свои сомнения, детали научных поисков, находок и неудач.
Однако мне ли удивлять Тима «своим» холодом и «своими» градусами! Ведь самые низкие температуры, с которыми сталкивается человек в природных условиях, всего-навсего минус восемьдесят семь и четыре десятых градуса Цельсия — наинизшая температура воздуха, замеренная в Антарктиде на станции Восток. И минус четырнадцать градусов — наинизшая температура вечной мерзлоты. Он-то имеет дело с температурами куда более страшными!
Все же это удивительно, что человеку оказался так нужен холод. Для работы, для жизни, для здоровья, для прогресса. Парадокс? Нужен холод!
И могуществом своей мысли человек искусственно создал холод. Создал сверхнизкие температуры, которых нет в окружающей его жизни.
Я всегда жадно слушаю внешне спокойные, но по сути полные волнения слова Тима о его работе, о глубинах и путях физических исследований.
История изучения Земли и исследование физических явлений, конечно, очень близки, и у нас с Тимом в самом деле много общего. Как постепенно изучал человек свою Землю, как постепенно подбирался он все ближе к тайнам Земли, так постепенно приближался он и к холоду холода — абсолютному нулю. Тайны Земли — тайны физики.
Сжиженные газы, полученные при сверхнизких температурах, — жидкий воздух, углекислота, азот, гелий — позволили обнаружить такие свойства материалов, которые при других условиях не проявились бы: сверхпроводимость и сверхтекучесть (а сколько еще осталось неизвестных — этих «сверх»?!). Разве не удивительно, что экспериментатор, взяв какой-то металл (ртуть, олово, свинец), вдруг замечает, что этот материал, будучи сильно охлажден, вдруг полностью теряет электрическое сопротивление и становится поэтому сверхпроводником?! Правда, в работе потом оказывалось, что свойство это не неизменно, а при какой-то очень большой, критической величине тока сверхпроводимость прекращается. Интересно, что она вначале прекращалась и от действия даже слабых магнитных полей. И это уже в дальнейшем нашли такие сплавы металлов (например, олова и ниобия и другие), которые стали выдерживать и громадные по мощности магнитные поля. Так появились сверхмощные магниты.
Взаимодействие и взаимосвязь электрических и магнитных полей бесконечно разнообразны и плодотворны.
— И очень любопытно, — говорит Тим, — что мощные электромагниты сооружаются с помощью сверхнизких температур, а сверхглубокое охлаждение в свою очередь достигается, когда применяют мощные электромагниты, например наложением магнитных полей на парамагнитные (способные воспринимать магнитное поле) вещества — некоторые соли. Последующее снятие магнитного поля вызывает, оказывается, сильное охлаждение этих солей и дает возможность получать температуры, близкие абсолютному нулю, то есть минус двести семьдесят три градуса.
Я слушаю его, и у меня в голове его образы переплетаются с недавними образами, связанными с Якутией. Но я его слушаю так внимательно!
Да, так в конце концов получилось, что глубочайшие исследования современной физики немыслимы сейчас без холода. Сложные физические процессы идут с выделением тепла и нагревом вещества. Перегрев обычно снимается сверхнизкими температурами искусственно создаваемой среды (жидким азотом, гелием). Сверхнизкие температуры сделали возможным создание квантовых генераторов (луч которых — лазер уже достаточно широко известен, и в том числе своими благими для человека свойствами) и электронно-вычислительных машин, без которых трудно уже представить не только науку, но и повседневную жизнь.
Тим, кажется, говорит, что в квантовых генераторах холод необходим для охлаждения ламп подкачки и кристаллов, иначе увеличивается прерывистость лазерного луча и уменьшается его сила. А я сижу в пушистом кресле, слушаю его полузакрыв глаза и думаю, что все-таки это очень хорошо, что одни интересуются лазерным лучом, а другие ищут в поле ледяные цветы.
Тим говорит о сверхглубоком охлаждении, которое необходимо реактивной технике для получения дейтерия, этого тяжелого изотопа водорода — будущего топлива Земли, для термоядерных реакторов.