В Западной Сибири этот клин не совсем обыкновенный: с южной, тонкой стороны он по вертикали как бы разделен на два зубца мощным таликом. На севере, еще до раздвоения, мерзлая толща монолитная, мощность ее до шестисот метров, южнее — трехслойная (верхний и нижний слои — мерзлые, средний — талый), а еще южнее остается только один нижний клин — мерзлый и лежит он на глубине двухсот-трехсот метров от поверхности земли. Возраст этой глубоко залегающей вечной мерзлоты — полмиллиона лет. Предполагают, что когда-то мерзлота здесь шла от поверхности, но оттаивала в период потепления климата (четыре — пять тысяч лет назад) и потом снова промерзала. Есть точка зрения, что оттаивание мерзлых пород под Обью произошло от тепла этой великой реки (как раз под ней и находится этот громадный талый сверху слой).
Самая древняя область современной мерзлой зоны находится на северо-востоке (между Леной и Колымой), где она существует около миллиона лет.
По южной границе вечной мерзлоты, чуть севернее и чуть южнее, расположены две полосы-зоны: в северной находятся сквозные — на всю мерзлую толщу (а она здесь незначительная) — талики, большие и маленькие, а в южной, где уже сплошь идут талые породы, — мерзлые островки. Веками и тысячелетиями не спеша передвигает она эту границу то к северу, то к югу.
В какой-то мере «делать» это мерзлоту вынуждают климат, подчиненный космическим и глобальным причинам, и человек, который строит города, вырубает лесные чащи, распахивает поля, создает глубокие водохранилища и новые моря.
На южной границе вечная мерзлота «дышит» довольно заметно, и не только своими подвижками на север-юг, но и вверх-вниз, то есть она становится то тоньше, то толще. Есть много данных, что почти вся ее территория в периоды потепления климата оттаивала частично или полностью, а также повышала и затем вновь понижала свою температуру.
Теперь я могу начать свой мысленный путь от Мурманска на восток по побережью Северного Ледовитого океана вдоль морей, омывающих Евразию, — Баренцева, Карского, Лаптевых, Восточно-Сибирского, Чукотского и Берингова.
Самая западная точка нашей страны, где мне удалось побывать на севере, — это Мурманск. Около Мурманска мерзлота встречается только в северо-восточной части Кольского полуострова, в торфяных буграх, напоминающих древние курганы. Бугры не тают или протаивают только в редкие годы под теплой подушкой торфа и мха.
К Мурманску близко подходит теплое атлантическое течение Гольфстрим. Там, в Мурманске, глубокая, великолепная бухта, корабли со всего света, многоэтажные океанские лайнеры с желтым и голубым светом люстр, тихие затоны, где качаются маленькие пестрые шхуны и юркие шлюпки с флагами всех стран.
На восток от Мурманска мой воображаемый путь идет к Архангельску, где мерзлоты хотя и нет, но она совсем близко — на полуострове Канин.
К северу от Архангельска, на Канине, собственно и начинается вечная мерзлота. Мерзлота там уже мощная, почти двести метров, и температура ее минус два градуса.
Дальше к востоку начинаются болотистые тундры Печоры, еще восточнее — Амдерма. На карте Амдерма лежит на побережье Карского моря, как раз над длинной коричневой извилистой хребтиной Урала.
Мне пришлось сойти на берег недалеко от Амдермы, в самом проливе Югорский Шар, в Хабарове. Стояли последние дни октября, только что отштормило, пролив был забит плоским, блинчатым льдом. С ледореза «Литке» мы сели на маленькую, верткую лодчонку из выделанных до прозрачности моржовых шкур, управляемую охотником-помором, и пошли на ней к берегу, то и дело отталкивая от себя льдины.
Матово-блестящие, с загнутыми краями, льдины, как цветы или, вернее, как листы экзотической Виктории Региа, лежали и качались на черных волнах пролива. Совсем близко, через пролив, была Новая Земля, а чуть южнее — знаменитая Воркута, подземный угольный склад.
На берегу прыгали громадные ездовые собаки. Население встречало нас с радостью — в это время на кораблях приходят только случайные гости. Каменистая тундра сверху уже промерзла. По ландшафту угадывалось, что вечная мерзлота здесь устойчива, оттаивает за лето слой не больше сорока сантиметров. Да и глубина ее достигает уже четырехсот метров, а мерзлый грунт охлажден до минус пяти градусов. По-ненецки Амдерма — «лежбище моржей». Когда-то они устилали своими тяжелыми темно-бурыми телами эти холодные каменистые берега. И сейчас жители регулярно охотятся и на нерпу, и на моржей, только для этого им приходится отправляться в море и на острова.