Так, значит, талики. Талые водоносные породы среди мерзлоты. Почему они возникают и чем поддерживаются? В таликах сохраняется много тепла, но постепенно зимой это тепло теряется, как теряют его выключенные трубы водяного отопления.
Вода таликов мешает старателям работать: она заливает шурфы, которые они проходят в русле реки, в мерзлоте, но в то же время дома, на берегу, им ее не хватает. Береговые колодцы нередко и летом пересыхают, а зимой, наоборот (откуда бы!), заливаются водой и заполняются льдом. Почему это все?
Я сообщила о документах, найденных мной в архиве. И все оживились: людей-то они, оказывается, знали — и Суваева и Шуганова. Работали они здесь! Рассказала, как погиб колодец из-за того, что проходили его «проморозкой», и почему из берегового колодца у дома может уйти вода: летом — потому что протаяло мерзлое основание, а зимой — промерзли подводящие воду таликовые пути.
Собаки не дают нам разговаривать: на это непредвиденное собеседование я пришла не одна, а в сопровождении нескольких поселковых собак, неизвестно кому принадлежащих и временно привязавшихся ко мне. Они все время ходят за мной, каждая хочет своей доли моего внимания и нескольких секунд ласки.
Старатели пытаются их отогнать. Не надо! Мое присутствие кажется собакам достаточным основанием для того, чтобы остаться здесь. Особенно привязался ко мне большой ласковый пес Пискун, вот и сейчас он пытается оттеснить от меня и людей и собак и наступает всем на ноги. Длинная, черная, в пятнах Пальма любит лизать мне руки. Еще прыгают Шельма, Спирт и Муха. И почему только человек говорит: убью, как собаку, изобью, как собаку? За что?
Старатели пожимают плечами:
— Мы вроде их не трогаем.
— Так вот, о чем вы говорили, все понятно, — слышу я несколько голосов сразу. — А вот откуда зимой в совсем сухом шурфе, что бьем в реке, вода берется — вот то загадка. Мороз страшный, неделю бьем — ничего, и вдруг прорывает, еле вылезти успеваем наверх. И шурф пропал, и работа, даже если лед повыколешь, вода идет и идет, не откачаешь. А где она была до сих пор? Еще и наледь разольется от той воды по всей долине. И сколько раз так бывало, на скольких ключах!
И я спрашиваю, как проходили шурф. С пожогом? Жгли костры в шурфе?
— И так и так бывало. Разве ее в мороз кайлой возьмешь, мерзлоту? А нам еще погреться надо.
— Да подожди, Филат, на Усове шли без пожогов…
— А я и говорю — и так бывало…
Как попонятнее и пояснее описать им картину залегания и постепенного промерзания подземной воды в подрусловых гальке и песке?
Живой подземный поток движется в рыхлых, породах в окружении мерзлоты. Вода отдает грунту свое тепло и пробирается в нем по узким или широким таликовым «трубам» — плоским, раздутым или имеющим другие разнообразные формы. Местами талики то расширяются, то сужаются, иногда соединяются между собой. Скрытые, уединенные пути избирает вода. Трудные пути.
Под землей в толще речных отложений русла создаются целые разветвленные системы таликов, что-то вроде лежащих таликовых «деревьев» с ветвями и сучьями с той разницей, что ветви таких «деревьев» на своих концах срастаются со «стволами».
Такой подземный талый «ствол» лежит обычно в середине русла или у борта долины или прихотливо изгибается от берега к берегу. И очень важно, откуда поступает в него вода. Если это только летние запасы, то вода быстро стекает и галька осушается, разве что мощность такой гальки с песками достигает многих метров. Но если на дне выходят глубинные подмерзлотные источники, река может всю зиму, до самого таяния снега, изливать на поверхность воду и создавать огромные наледи.
Зимой таликовые пути сужаются, от промерзания рыхлой толщи таликовые «деревья» делаются тоньше, и напор в них от этого возрастает. Он может стать очень большим, и тогда вода пробивает мерзлые стенки и врывается в шурф. А если старатели к тому же еще грели землю кострами — все происходит значительно быстрее.
Мои слушатели сидят довольно живописно — на досках, тачках, а кто просто на корточках. Горожанину мы, наверное, напомнили бы сцену из пьесы о золотоискателях, поставленную знающим материал режиссером. Постановка в современном стиле — декораций почти нет, если не считать серых куч вынутой земли, создающих довольно унылый фон. На первом плане пустые тачки и лопаты.
Персонажи колоритны — силач блондин, светлые волосы вразлет, лицо темное от загара и пыли с яркими маленькими цветочками голубых глаз. Рядом типичный «приискатель» старых времен, откуда-нибудь с Олекмы или Витима, в примелькавшихся уже здесь широченных штанах, с синим кушаком и рубахе, расстегнутой до пояса.