Беломорцы для морских ветров тридцати двух румбов дали названия, которые в переводе звучат иногда как стихи. Вот, например, норд — северный ветер:
Ветры с востока и двух других румбов:
У беломорцев, архангельцев и олончан есть свои, местные ветры (они у них вроде доброго, милого домового) — шалоник, в Мезени — паужник. «Шалоник на море разбойник», — ласково говорят поморы. И везде дорогие человеческому сердцу ветры с моря — моряны. Они несут влагу, соленые запахи, щемящее беспокойство и надежды.
Ветры неотделимы от судеб людей и потому, что они неотделимы от жизни. Не говоря о метеорологах, моряки, рыбаки и все, кто связал свою жизнь с морем, изучением его дна, течений и богатств, «живут» ветрами.
Считается, что в Якутии ветры зимой слабые, поэтому и морозы не кажутся такими страшными, несмотря на низкие температуры. Это почти верно. «Почти» — потому что ветры зимой в Якутии все же есть. А местные «свистуны» зимой убийственны и страшны. Были случаи, когда здесь замерзали отчаянные новички.
На арктическом побережье ветры почти всегда сильны и капризны. Кто бывал на Северо-Востоке, тот знает, как тяжелы дикие снежные ветры Чукотки — южаки и низовые ветры Камчатки, свирепая поземка — хиусы.
Самые страшные мощные ветры в Антарктиде. Ветры там достигают сорока и даже девяноста метров в секунду, то есть трехсот двадцати четырех километров в час (по шкале Бофорта, ветер считается ураганным, если скорость его не меньше тридцати метров в секунду).
Ветры проникают и в землю.
Ветер пробирается в трещины, щели и подземные пещеры легко растворимых горных пород — известняков, доломитов, гипса и каменной соли. И если пещеры (многоярусные, длиной иногда в десятки километров) промывает вода и она там законодательница архитектуры подземных залов и дворцов, она же лепит для них всю тяжелую монументальную скульптуру — сталактиты и сталагмиты, занавеси и ледопады, то приносят холод и создают из снега и льда все легчайшие орнаменты и украшения, всю эту почти невесомую красоту подземного царства ветры.
Холодный воздух проносится во мраке по «улицам» и лабиринтам «подземных городов» со скоростью несколько метров в секунду. Мечется то в одну, то в другую сторону (на это влияет атмосферное давление, сезон, время дня), бьется о стены и, как бабочка пыльцу, оставляет на них эфемерные произведения искусства — кружева, гирлянды и диковинные цветы из тончайших пластинок льда и снега. Красота подземных пещер неописуема. Все это нашло, однако, себе место в научных классификациях и в энциклопедиях — тончайшую и изысканную работу ветров назвали конденсацией и сублимацией.
Все пещерные владения со льдами тоже можно числить за хозяйкой мерзлой страны, хотя нежные узоры через некоторое время могут, особенно в теплых странах, растаивать и возникать вновь. Летнее тепло бывает не в силах уничтожить подземные льды пещер: теплый воздух менее плотен и не может вытеснить тяжелый и холодный. К тому же часть трещин к весне оказывается закупоренной льдом.
Великолепны ледяные пещеры Чехословакии, Румынии, Франции, США, Австрии и Турции. На Урале славится наша Кунгурская пещера, а недалеко от нас, здесь, на Мае, есть ледяная пещера Абогыдже…
Кроме сильных ветров нас встречают и обгоняют на пути маленькие и безымянные местные ветерки, те, что родятся рядом. Они дуют из темных скалистых и мшистых распадков, заросших кедровым стлаником, из развалов каменных глыб на водоразделах, из кустов над рекой.
Мы постигали все ветры — ветры дня и ветры ночи. Бодрящие рассветные и успокаивающие ветры сумерек. И еще недоступные ветры — в крыльях птиц, паривших над нами…
Мы выходим из долины поющих скал и ищем ночлега. И не знаем, каков он будет сегодня и какая вода будет в нашем котелке.
Но пока ночлега не видно и лошади не прибавили шагу (они раньше нас замечают избушки и очень разочаровываются, бедняги, когда избушка остается позади). И вдруг за моей спиной что-то шарахнулось в кусты и зашлепало по воде. Не оборачиваясь, я сказала:
— Вы, как медведь, Володя…
Свалился, оступился? Придержала лошадь, в густых сумерках ничего не видно. И сразу же — со страшным звоном чайника и котелков наскочил сзади, теперь уже действительно Володя со своей лошадью — морда лошади едва не выбила меня из седла. Володя дрожащим голосом выдохнул:
— Медведь, видели? Прямо за вами шарахнул!