— Но ее нельзя было вскрывать без нас! — огорченно сказала я. — Мы должны сразу же опустить туда термометры, а теперь шахта уже постояла открытой и температура воздуха в ней изменилась.
Удовольствие техника погасло. Он искренне хотел нам помочь.
— Не знал я, не сказал ему. Все рассказал, как и для чего, а, чтобы вас ждать, не сказал. Думал, он пойдет вместе с вами.
Мы с Володей взяли свои тяжелейшие связки термометров и потащили их к шахте.
Только что было тепло, вдруг наползли тучи, скрылось солнце, и с гор порывами начал слетать ледяной ветер. Как на ледниках Кавказа.
Со склона горы шахта вся как на ладони. Около шахты никого. В середине что-то чернеет. Подошли. В стороне врыт столб, от столба тянется длинная толстая веревка с петлей на конце. Парень предугадал мою мысль.
— Начальник, привет! — раздается сверху. С шумом катится щебень, сыплется земля, и по старому отвалу, заросшему травой и багульником, к моим ногам стремительно съезжает, как на лыжах, высокий и худой паренек. Торчащие волосы, полосатый джемпер, оттопыренные уши и черные любопытные глаза.
— Александр Расхватов, — весело говорит он. — А лучше — Сашок. Все готово, ваше приказание выполнено, шахта вскрыта, давайте термометры.
— Спасибо. Только я огорчена, Сашок, что вы сделали это без нас.
Я объяснила, почему.
Сашок взмахнул руками:
— Начальник, какого вы плохого мнения о будущих инженерах! Я ведь будущий инженер и кое-что соображаю. Делал быстро и сразу заткнул дыру войлоком, специально на конюшню за ним раненько ходил, а сверху мхом прикрыл. Мне же техник сказал, для чего вам это. Все в порядке с вашей мерзлотой. Никуда не уйдет. Ни-и-ни.
Вместе с Володей они быстро развязали термометры. Сашок улыбаясь добавил:
— Мне ведь на работу.
— Техник отпустил вас.
— Правильно. А я вам все уже сделал. Я бригадир, и сегодня мы норму подбиваем. Завтра, если разрешите, я могу с вами поработать. У меня выходной день. Ваша мерзлота меня интересует. Вижу ее все время, а, кого ни спрошу, никто толком ничего не знает. А мы же на ней работаем. Очень хочу вас порасспросить.
Сашок влез в петлю, посадил Володю спиной к врытому им столбу, дал в руки привязанный конец каната, а мне сказал:
— Смотрите в оба, я извиняюсь.
И потихоньку, почти по-пластунски пополз к шахте. Там не торопясь, лежа на боку расправил клубок наших веревок с термометрами, достал самый нижний, разбросал мох, вытащил войлок и один за одним спустил всю связку.
— Вы действуете по правилам альпинистов, — сказала я Сашку на обратном пути.
— А я альпинист, — ответил он весело. — На больших вершинах бывать не приходилось, а на Красноярских столбах лазил много. Классическим местом тренировок считается. Я ведь рос под Красноярском. А потом в Чите.
Он снова сказал, что завтра будет мне помогать. Задаром. Тут я и вспомнила, что не только не заплатила ему за вскрытие шахты и спуск термометров, но даже не спросила о цене.
Сашок смеясь махнул рукой:
— Денег у меня хватает. Что вы там можете заплатить, небось каждый рубль «нештатной» на учете? Да и дело какое — шахту вскрыть. Вот еще закрою ее, рабочий день по расценке оплатите — и хорошо. За такое интересное дело я сам еще могу заплатить.
УРОК «ЧТЕНИЯ»
На речной террасе тихо, где-то внизу ровно шумит ручей. Маревые кочки раскачиваются, когда мы проходим между их высокими травянистыми султанами. Утренние прозрачные облака спешно куда-то убегают, подобрав свои пышные юбки. Солнце за лесом слегка розовит их снизу, неодобрительно подчеркивая и поспешность их бегства и вороха скомканных одежд. Пожухлая трава стоит влажная от только что растаявшего ночного инея.
— Сегодня, мальчики, — обращаюсь я к Сашку и Володе, — мы почитаем книгу Земли. Прямо на месте.
Я повела их за поселок, на склон долины. Взяли с собой лопаты, термометры.
— Книгу читать интересно, если грамотен. Неграмотному все эти значки и «закорючки» ни к чему. Так же неинтересно ходить по земле страны мерзлоты, если не знаешь ее азбуки.
Поверхность земли, верхний ее слой, — ее «лицо». Оно, как и у человека, может быть гладким, ровным, спокойным или морщинистым, в складках, изрытым оспой — следами перенесенных событий. Лицо отражает то, что происходит внутри человека, его душевные потрясения и колебания, а здесь, на земле, — что делается внизу, под ее поверхностью. Как у человека внешность зависит от характера, способностей, отношения к окружающему и условий жизни, так и на поверхности земли отражается характер (тип) грунта, окружающие условия, суровые или благоприятные. Ведь так важно для человека — беспокойный он или флегматичный, реагирует на все, или ему все «до лампочки»! А если сам беспокойный да условия трудные, совсем беда — постареешь скоро.