Неглубокая могила узбека находилась на самой грани талого грунта и мерзлоты, которая здесь с каждым дюймом глубины набирала силу. Прикрытый мерзлой почвой, труп не замерз. Но и тепла было недостаточно, чтобы он разложился.
Эксгумация показала, что это действительно был несчастный случай: узбек был убит по собственной неосторожности и это подтверждали обнаруженные на его голове повреждения. Теперь с узбеков снималось подозрение, и Всеволод очень этому радовался.
— Как-то верил я им с самого начала. Но что поделаешь — работа, должен был все проверить, я здесь и прокурор и следователь. А Виктор Клементьев из дома уехал в первый раз. У могилы он дрожал и отказывался, я пригрозил, что отправлю домой; мы держали с доктором доски, которыми была прикрыта сбоку яма, и помочь ему не могли: нас могло прихлопнуть. Вот его психика и не выдержала, бредил тут и вас беспокоил, извините…
Печка почти потухла, все уже спали; свет был погашен, и только густое красное свечение вокруг печной дверцы освещало железный лист и край кровати, на которой мы сидели.
РАЙСКИЕ КУЩИ
Мы идем навстречу осени. И чем дальше на север, тем ярче ее пожары. Лиственница, лиственница… ярко-желтая, кое-где оранжевая, и каждая ветка, как елочная мишура, качается, и касается нас, и густо осыпает иглами, будто благословляет по старым традициям зерном — на богатство, на счастье, на жизнь.
Стволы деревьев и прутья ветвей стали чернее и выглядят намокшими. Солнце пронизывает белесую воздушную синеву острыми мечами. Только поднявшись высоко в небо, оно слегка приоткрывает тайны ущелий, крутых обрывов, обнажает резкие срезы и изломы скал, лишенных леса и кустарника.
Лошади осторожно переступают ногами по каменистым высыпкам. Начинается крутой спуск, все круче и круче вниз. Вдруг просвет, еще один, потом целая полоса света. Она растет все шире, больше, раздвигается, как занавес, и вот она уже до горизонта. Долина реки Бам.
После желтого полыханья тайги эта долина, как гигантская корзина, полна пестрых и ярких цветов. Лихое буйство не сибирской, а среднерусской осени.
Сверху хорошо видно, как на дне долины шириной километра три влево, вправо, то к одному, то к другому склону перебрасывается тяжелое тело реки — серо-синяя кобра. Вдоль реки пышные заросли высокоствольной березы, тополя, ольхи, рябины в непотухающих красно-оранжевых осенних огнях. И еще — ель. Здесь много ели, любительницы постоянной влаги. Она дает густые и сочные мазки зелени по всей этой пестроте.
Увидев такое на Колыме, и воскликнул однажды журналист: «Чудо! Необъяснимое чудо, никем не разгаданное, — деревья, как под Тулой или Орлом! Непостижимо!»
Чудо объясняется просто: здесь много таликов. Я все это знаю и все же каждый раз радостно удивляюсь. Кусочек теплого мира, теплого стана — высокоствольные березы и тополево-ивовые заросли, шиповник и жасмин, которые растут на теплой, талой почве в окружении ледяной земли над двумястами метрами вечной мерзлоты.
Все это мы видели и раньше по берегам рек, на той же Джепканге, но в таком множестве по берегам и на островах — впервые. Они пленяют совершенно — уходить отсюда не хочется.
Ясно, что в таликах здесь много воды. Много воды может быть тогда, когда толща русловых отложений мощная. Если помимо этого по разломам в земной коре они пополняются снизу подмерзлотными водами, то можно ожидать зимой открытые полыньи и большие наледи. Талики нередко тянутся на километры и на десятки километров даже там, где разломов и трещин уже нет. Ученые называют такие участки азональными, то есть несвойственными климату данной растительной зоны. Заповедной «владычице» сибирской тайги — даурской лиственнице приходится потесниться.
Богатые растительные оазисы служат исследователям поисковым признаком на воду, а геологам — на разломы. Эти разломы играют большую роль в существовании не только таликов, но и самих речных долин: долины во многих случаях возникают и развиваются по крупным тектоническим трещинам.
Очень много дает аэрофотосъемка. Я знаю, что в такие места следует возвращаться зимой. Если зимой река прочерчена черными полосами воды — это значит, что встречен надежный источник водоснабжения. Может, однако, не быть полыней, тогда вместо них — мощные наледи, которые растут всю зиму, питаются такими же постоянными источниками, и на них вполне можно положиться.
Температура воды в полыньях обычно выше одного градуса, бывает даже два — пять, редко больше. Наледи показывают, что вода не помещается в наносах русла, где-то ниже по течению реки оно может быть перехвачено промерзанием.