Это — гостиница, где живут друзья. Какая-то женщина встречает, ласково что-то говорит, вводит в дом. Вижу русскую печь, за занавеской «горницу», три кровати, цветы на окнах. Выбираю ту кровать, которая у стены; не верю, что все это для меня, что-то говорю хозяйке, перед глазами ее пестрая кофточка в черный горошек, ее седые волосы, стянутые в пучок, и шевелящиеся губы — она в чем-то убеждает. Киваю ей и падаю на кровать.
Потом были неторопливые, наполненные блаженством два дня. Хозяйка, дорогая Мария Ивановна, поила меня чаем с молоком и брусничным вареньем, кормила грибами и домашней лапшой. Такое может только присниться. В небольших оконцах листья герани подсвечены солнцем. На половичке серый котенок.
Никаких обязанностей. Хозяйка шьет, сидя у моей кровати, и я слежу за каждым ее движением — накидывает нитку на иголку, будто рисует ниткой скрипичный музыкальный ключ. Множество ключей. Никогда раньше этого не замечала.
Приехал Сашок. Он взял у начальства какие-то отгулы и хочет поработать с нами. Теперь я особенно этому рада. Вместе с Володей они обследуют шахты, их здесь много. Завтра пойду и я.
БЫТЬ И СТАТЬ
Я услышала их разговор неожиданно. Возвращалась с маршрута, за кустами услышала голоса. Я стояла над обрывом, они — на бечевнике у воды.
— Хочу написать книгу «Незнайка в стране мерзлоты», — сказал Сашок. — Будет любопытно. Я сейчас как Незнайка, ничего не знаю, ничего не понимаю в мерзлоте. И все делаю не так, наверное, как надо. А хочу понимать.
Володя спросил почти без ехидства:
— Ты книгу напишешь после того, как плотину построишь? Или после того, как нефть найдешь? Или когда мамонта разыщешь?
Сашок весело хохотнул; как мальчишка, подпрыгивая на одной ноге, ответил:
— Я жить собираюсь сто лет, не меньше. И все сделаю. Я здоровый и всего хочу, а такие, знаешь, сколько живут? Все двести. — И с отчаянием добавил: — Хочется все разом. Трудно только решить, с чего начать. Знаешь, если ты скажешь себе, что ты на всю жизнь прикован к тому, что делаешь сейчас, ты с ума сойдешь. Она правильно говорила, помнишь? И ты себя напрасно не приковывай. И тогда тебе всегда будет хорошо. Если человек знает, что он волен распорядиться собой, он всегда будет все делать с радостью. Чего, чего опять хмыкаешь, я тебе дело говорю. А если будешь приговаривать себя пожизненно, тебе с самого начала тошно будет.
— А в строительном техникуме учиться интересно?
— Ух ты, еще как. Это же можно плотины строить. Ты знаешь, я хочу плотины строить. И вот мерзлота еще. Надо, однако, решить, кем хочешь быть и кем стать.
— Это же одно и то же.
— Ну, да! «Быть» трудней.
— Вот тебе раз.
— «Стать» — достигнуть чего-то. Получить в руки, но еще не владеть. Влезть на трамплин. А «быть» — это владеть. Удержать. Быть хозяином. Прыгать с трамплина.
— Вниз?
— Я тоже умею ловить на слове.
Я спустилась к ним. Сашок обрадовался.
— Я говорю, что «быть» и «стать» не одно и то же, — повторил Сашок. — «Быть» труднее, чем «стать».
— «Стать» труднее, — угрюмо говорит Володя. — Чтобы «стать», человек должен пробивать, отказывать себе, долго думать…
— Всегда надо думать. — Сашок машет рукой.
— Теперь ты ловишь на слове. Так вот, надо напрягать силы. А быть… Это пользоваться всем, что получил, чего добился. Жить почти припеваючи.
Спор, по-видимому, возник из-за неуемных и неустойчивых желаний Сашка «все объять». Вчера — плотина, сегодня — мерзлотоведение. Я пытаюсь войти в строй их мыслей и рассуждений:
— К таким вопросам человек возвращается не однажды в жизни. Представляя себя геологом, певцом, врачом, физиком или художником, он прежде всего видит в любом деле его привлекательную сторону. Как он бродит по горам и обязательно что-нибудь открывает и наслаждается природой. Принимает на сцене восторги слушателей, выслушивает похвалы своим новым идеям в лаборатории или на ученых советах, и так далее. А путей с препятствиями он не видит пока.
— То, что человек имеет и чем пользуется, — уже «быть», — говорит Володя.
Сашок возражает:
— Но «быть» надо все время завоевывать.
— Все завоевано.
— Может быть, «стать» кажется легче потому, — говорю я, — что достижение его чаще бывает в начале жизни? Человек молод, у него запас сил и энергии, нет предубеждений. И обычно все идет по рельсам: школа — курсы — вуз.
— А я где — между рельсов? Нет, «быть» привлекательней, я согласен, но трудней.
— «Стать», по-твоему, — это момент, это сейчас, а «быть» — всю жизнь. Нет? — спрашивает Володя.