А как же с пластами фирнового льда? Такая липучая была гипотеза этого оледенения и возникновения впадин от протаивания массивов льда!
Сделали еще шурф. Еще и еще. Везде клинья. На всем пространстве, где ожидали встретить если не ледники уже, то хотя бы остатки фирновых полей (надеялись, что они могут лежать пятнами!), оказались клинья. Полей не было.
На дне впадин хорошо была заметна такая же сетка трещин, создающая полигоны, как и на общей поверхности земли между аласами, — это показалось доказательным: образование впадин — от протаивания клиньев!
Но решения никакого не было. Одни ликовали, другие были озадачены. Однако гипотеза покровного оледенения Центральной Якутии явно отпадала.
Но откуда все же впадины? Неугомонные искатели истины продолжали дискуссию. Защитники термокарстового происхождения впадин указывали на воду: это же та самая вода, от таяния льдов, что лежали в клиньях… Их стыдили: вода испаряется в один-два сезона! Вода эта от дождей.
Противников стало невероятно много. Собственно, теперь все почти стали противниками кому-либо: одни были за клинья, но происхождение впадин ставили под вопрос; другие были за покровное оледенение и термокарстовые впадины, а клинья считали случайным, местным явлением; третьи были за гипотезу возникновения впадин от термокарста, но зато считали, что сам термокарст — от протаивания не клиньев, а льдистых грунтов вообще. Почему же тогда аласы круглые? Спрашивали четвертые.
Но все же теория клиньев победила. То есть все признали, что они существуют вокруг аласов. Пока только это. Теперь диссертации защищали в новом направлении. Надолго ли? Наука идет вперед, иногда отступает, проверяет и уточняет каждый свой шаг и ощупывает каждый камешек на своем пути.
А в поле у впадин шла жаркая работа. Мерзлотоведы были молоды. На берегах аласов стояли палатки со шлифовальными столиками, микроскопами, лабораториями и мешочками с образцами. Вечерами горели костры. С кружками горячего чая, сдувая сверху толстый слой безвременно погибших якутских комаров, спорили до изнеможения и хрипоты. Каждый за день находил новое доказательство своей правоты, искал поддержки товарищей.
— А на Яне, помнишь? Такие же льды были, мы думали это случайно…
— А на Индигирке шурф прошли, помнишь наше сомнение?
Теперь уже получалось, что вроде все льды без исключения были клиновидные, трещинные, и больше никаких.
Бегали к палаткам, доставали дневники, расчеты, рисовали друг другу схемы. Геофизики, днем делавшие «разносы» проводов на своих катушках, вечерами рассчитывали для доказательства свои замеры и дорисовывали на картах контуры подземных льдов. Получалась красивая, правда немного расплывчатая в плане, ледяная решетка. По сетке морозобойных трещин.
Кое-кто, не дослушав споров, уходил в палатки спать. А из некоторых палаток слышалось приглушенно:
— Нашли вы здесь хоть один пласт, хоть где-нибудь лежит здесь лед горизонтально? Одни клинья… Да ведь если бы и лежал где, не один же тип льдов может встречаться…
— А вы полностью переключились со своего фирна и теперь защищаете только клинья, просто удивительная приспособляемость…
Костры потухали, но и без них было светло. Над Леной и Амгой стояли белые северные ночи.
Но вот что оказалось чрезвычайно интересным: если посмотреть на карту этого района, а еще лучше на аэрофотоснимки, то получается, что впадины везде приурочены к течению мощных современных рек, но в силу известных геофизических законов (закон Бэра-Бабинэ) находятся справа от них по течению.
А группировка аласных впадин сверху очень походит на петляющую, или, как называют географы, меандрирующую, реку, и широкий пояс таких впадин — точь-в-точь меандровый пояс любой современной реки — показывает, как она текла, извивалась и поворачивалась. И «носики» каждой впадины — места сужения речной петли — повернуты в разные стороны: река крутилась по днищу огромной древней долины.
Но впадины лежат на совершенно ровной поверхности. А поверхность эта на разных уровнях: ближе к Алдану она выше, у Лены — ниже. И все борта впадин вроде бы ровные. Где же смыкания, соединения петель, хорошо заметные обычно в старицах?
И все же она появилась, эта гипотеза, по которой впадины — это остатки петель — меандров рек, некогда извивавшихся по древней долине и питавшихся мощными тающими ледниками хребтов Верхоянского и Алданского, а позднее водами вот этих рек — Амги, Алдана и их притоков. Сейчас реки отделяют здесь такие же петли-меандры, петли-старицы, их все видят и знают, и в местах отделения от реки следы петель легко сглаживаются даже на протяжении каких-нибудь ста лет — это помнят старые жители якутских сел. А берега речных петель в «горле» смыкаются потому, что сложены легкими, пылеватыми суглинками и глинами. Суглинки эти, как оказалось, обладают особыми свойствами — тиксотропностью — способностью оплывать при оттаивании и выравнивать поверхность. А глины имеют еще такое качество, как «ползучесть»: под длительной, даже небольшой нагрузкой — до пяти килограммов на квадратный сантиметр (а здесь нагрузка — это вес массива грунта) — они пластично разрушаются и тоже оплывают. Особенно это проявляется при температурах от минус трех до двух десятых градуса, когда в грунтах находится до двадцати процентов незамерзшей воды.