Сначала мы и думать забыли о науке, о том, что, как и почему образовалось, — просто ошалели; ходили, бродили, лазали вверх и вниз. Мы взяли с собой веревочные лестницы, что-то вроде корабельных штормтрапов. Потом нам пришлось с этих лестниц расчищать ледяные стенки, чтобы зарисовать клинья, взять пробы, сфотографировать, детально все описать.
А пока мы чувствовали себя как в диковинном краю. Или это было что-то вроде старого сна — смешалась явь и фантастика. Перед ледяной стеной берег идет уступами вниз, до самой реки, и на этих уступах, как войско, защищающее замок, почти вплотную друг к другу стоят… громадные шлемы. Одни шлемы, представляешь, будто колоссы-воины ушли в землю… Ну, ну, не сердись, пишу это для того, чтобы ты представила картину. Это байджарахи, те самые земляные останцы, «внутренности» ледяной решетки, что остаются после ее вытаивания. (Проклятое знание — мешает поэтическому восприятию окружающего! Ну, зачем мне сейчас уже лезет в голову, что, если байджарахи стоят перед льдами, значит, первая гряда клиньев у самой реки уже вытаяла?!) Так вот, эти байджарахи, когда подойдешь ближе, скорее уже похожи не на шлемы, а на земляные шалаши, высокие, остроконечные, только внутрь войти нельзя. Шалашный город!
А за шалашным городом призрачной стеной, как из неведомого прошлого, возвышается вот этот ледяной замок — символ недоступности.
Но земляные шалаши — реальность, явь, сегодняшний день. Их видишь рядом, воочию, они как бы наглядное представление о том, что остается от мечтаний, — груда обвалившейся земли, расползающаяся грязь… Но это так; между прочим, ты же знаешь, что я оптимист.
Кроме этой величественной стены Мус-Хая, так сказать главного фасада замка, есть и другие стенки, в своем роде не менее интересные. Представь себе наискось срезанную гору, всю в ямах и выдолбах, и где-то в этом хаотическом разрезе вылезают глыбы льда, а сверху вниз идет извилистая ледяная дорога, и включающая лед мерзлая порода, слоистая и гофрированная, светится от пропластков льда и уходит под ледяные зигзаги.
Кажется, на восточном склоне все выглядит так: развал обрушений, и все это как бы прокалывают сверху вниз тонкие и длинные, метров по десять — пятнадцать высотой, ледяные клинки. А над ними на поверхности земли стоят, как ни в чем не бывало, обыкновенные наши лиственницы — одна, две, группками. И с краю на этот сказочный обрыв свисает рваный ковер из травы с мелкими, какими-то бледными цветочками…
А вот еще одно место, добрались мы до него с трудом. Слоями чуть не в полметра лежит черный суглинок, а под ним, как под крышкой (не поверишь!), стена льда, чистая, перламутровая. Но это не все. Как раз на границе этой крышки и льда, как гвозди их соединяющие, вбиты небольшие такие ледяные клинышки. Вот эти молоденькие, маленькие жилки — начало начал. С этого все пошло.
Ты, конечно, понимаешь, почему я тебе пишу то о стене, то о клиньях? Там, где река режет ледяную решетку поперек, видны клинья и заключенный между ними грунт, а где вдоль — получается ледяная стена. А молодые клинышки — это современная верхняя решетка морозобойных трещин поперек нижней, древней. И нижний конец молодых клиньев врезается в верхушки старых!
Наш штормтрап то висит вертикально, и мы парим на нем в воздухе, то прилегает к наклонной стенке, а то лежит, как на горизонтальной полке.
Некоторые клинья кажутся ледопадами, узкими ледничками, выползающими из маленьких ущелий, но это обманчиво: они не текут по поверхности, они всегда зажаты мерзлотой.
Еще один обрыв — в сплошных мерзлых суглинках небольшие узкие и длинные, какие-то извивающиеся ледяные клинья, похожие на хвосты. Будто хвосты эти вморозил кто-то здесь, пытаясь задержать их владельцев, но владельцы удрали, а хвосты остались навсегда (кем брошены? ледяными ящерами?!). Или владельцы где-то здесь, недалеко, погребены рядом, в глубине массива? Может, поискать?!
Я тебе все рассказываю о льде, а ведь мерзлый грунт, в котором лед находится, не менее любопытен. Представь себе очень слоистый пирог — тончайшие переслои льда и грунта, такой природный «наполеон». Не думай, что гастрономические сравнения от скудного пайка, нет, мы набрали довольно много вкусного (что поделаешь, зато не курим!).
Мерзлые суглинки, вмещающие льды, и сами очень льдисты: льда в них пятьдесят — семьдесят процентов объема.
Иногда льдистые грунты как будто исчерчены темными полосами — это слоями лежат вмерзшие остатки коры, веток и даже деревьев. И все это перерезано неровными, какими-то разветвляющимися жилами льда.