— Сотни людей погибнут от голода, от болезней, от того, что земля, которая была вечно ледяная, вдруг станет болотом, станет безжизненной. Сотни тысяч будут проклинать мне имя, будут умирать от холода, потому что магия больше не защитит их. Ты просишь меня выбрать смерть моего народа ради справедливости?
Айгуль сделала паузу, позволяя этим словам повиснуть в воздухе, как если бы они были туманом, который не может быть развеян.
— И я ответила ей, — продолжала Айгуль, и теперь её голос был твёрд и ясен, голос королевы, голос той, кто готов стоять перед смертью без страха, голос той, кто выбрал честь вместо жизни. — Я ответила: ну что ж, тогда мой юг сгорит. Если ты не остановишь охоту, если ты не вернёшь справедливость, то мой юг восстанет. Мой юг будет сражаться. И кровь прольётся, и земля станет красной от крови, и никогда больше не будет зелёных полей, на которых растёт пшеница, которой питаются ваши города.
Айгуль посмотрела прямо в глаза Елене, и в её глазах горел огонь, огонь степей, огонь, который не может быть потушен ледяным холодом.
— Я сказала ей: ты выбираешь между двумя смертями, королева. Ты выбираешь между холодом, который убивает твой север, или огнём, который сожжёт твой юг. Но какой бы выбор ты ни сделала, Россия умрёт. Потому что Россия без баланса — это не Россия. Это труп, который все ещё пытается ходить, который все ещё пытается дышать, но который в действительности уже мёртв.
Елена слушала и понимала.
Поняла, почему Ксения так боится. Боится не просто поражения, не просто потери власти. Боится того, что каждый выбор, который она делает, приводит к смерти. Что нет решения, которое было бы правильным, которое спасало бы всех.
Елена вспомнила, когда они были молоды.
Вспомнила, как Ксения, ещё будучи наследницей, приходила в сад дворца ночью, когда никто не видел. Вспомнила, как две молодые женщины сидели на скамейке, и Ксения говорила о справедливости, о том, как она хотела изменить Россию, сделать её лучше.
Вспомнила слова Ксении: "Я не хочу быть королевой, которая держит людей в холоде и страхе. Я хочу быть королевой, которая делает людей счастливыми."
Но потом Ксения получила корону. Потом она спустилась в подземелье и увидела Скипетр. И в этот момент, когда она поняла, что магия, которая держит Россию, требует боли, требует холода, требует жертв, что-то внутри неё умерло.
Надежда. Справедливость. Вера в то, что можно сделать мир лучше без кровавой цены.
Елена протянула руку и коснулась щеки Айгуль.
— Я знаю, почему ты пришла, — сказала Елена, и в её голосе была печаль по той королеве, которой Ксения могла бы быть. — Ты пришла просить Ксению остановить холод, остановить охоту на твой народ, остановить войну, которая может начаться.
Айгуль кивнула.
— Есть другой путь, — сказала Елена.
Айгуль повернула голову к ней.
— Какой? — спросила она, и в её голосе была сдержанная надежда, надежда, которая боялась поверить, которая была обожжена слишком много раз.
Елена села рядом с ней, на ледяной пол камеры.
— Освободить Скипетр, — сказала она. — Но не разрушить. Изменить. Трансформировать. Потому что Скипетр — это не просто хранилище магии. Это живое существо, которое страдает от того, что его держат в цепях. Это сердце России, которое бьётся в боли, в холоде, в не живости, которое хочет биться свободно.
Елена встала и начала ходить по комнате, её руки двигались, как если бы она рисовала в воздухе картину третьего пути.
— Если мы трансформируем Скипетр, если мы найдём способ, чтобы он мог биться не от боли, а от жизни, то холод не нужно будет поддерживать охотой, войной, смертью. Холод будет естественным, будет частью жизни, не врагом жизни, а её частью. Как сон является частью жизни, как смерть является частью жизни.
Елена повернулась к Айгуль.
— И юг не нужно будет защищать огнём, сжиганием, кровью. Юг и север смогут существовать рядом, как это было в древние времена, когда ещё не было разделения, когда боги ещё ходили по земле и говорили с людьми.
Айгуль слушала, и Елена видела, как в её чёрных глазах начинал появляться свет. Не холод. Не огонь. А свет надежды, света, что третий путь может существовать, что баланс может быть найден.
Буран прыгнул с полки, на которой он сидел.
Его крылья раскрылись, и в комнате вдруг появился ветер, ветер степей, ветер, который нёс запах далёких полей, запах свободы, запах того мира, который Айгуль потеряла.
— Айгуль, — сказал Буран, и его голос был голосом древнего ворона, голосом того, кто видел рождение и смерть империи. — Буран здесь. Я приносил весть твоему отцу. Я буду приносить весть тебе. Во мне течёт магия степей, магия, которая может помочь вам.