И в этот момент Морена поёт.
Её пение не сладко. Не красиво по-земному. Это пение древних, пение богини, пение той, кто видел рождение и смерть миллионов лет. Это пение звучит внутри сердца каждого, кто слышит его.
И вот пение становится всё громче, всё громче, всё громче —
Но прежде, чем третье видение завершится, Елена видит воспоминание.
Ей было семнадцать лет. Она была служанкой при дворце. Ксения была ещё наследницей.
Они встретились в саду дворца, поздней ночью, когда никто не видел.
Ксения была молода, красива, и в её глазах горел свет надежды.
— Я хочу изменить Россию, — сказала она Елене, и её голос был полон верности, полон веры, полон того рвения, которое есть только у молодых, которые не видели всей сложности мира. — Я хочу, чтобы люди были свободны. Я хочу, чтобы холод был не цепью, а просто частью жизни. Я хочу справедливости.
Елена слушала и верила. Верила, что так и будет. Верила, что Ксения, когда станет королевой, сможет это сделать.
Но потом случилось то, что обычно случается. Ксения спустилась в подземелье. Увидела Скипетр. Поняла цену справедливости. И решила, что порядок важнее, чем мечты.
Теперь, во время третьего видения, эта молодая Ксения из воспоминания встречается с нынешней Ксенией из видения. Две версии одной женщины.
Молодая Ксения смотрит на старую с печалью:
— Что случилось? — спрашивает она.
Старая Ксения (королева) вздыхает:
— Я узнала стоимость справедливости. Узнала, что есть вещи, которые сильнее, чем я. Узнала, что мои мечты о справедливости могут привести к смерти миллионов. И я выбрала трусость. Выбрала быть тюремщицей вместо борца за справедливость.
Молодая Ксения кивает.
— Но теперь ты понимаешь, — говорит она, — что даже трусость имеет предел. Что даже королева может измениться, если найдёт правильного партнёра, если встретит того, кто готов идти с ней по третьему пути.
И обе Ксении исчезают.
Во время третьего видения Елена слышит голос.
Не голос издалека. Голос внутри её собственного ума, голос Морены, голос, который говорит одновременно и ею самой, и чем-то большим, чем она.
— Елена, — говорит Морена, — ты видела три пути. Ты видела три возможных будущих. Какой из них истинен?
И Елена отвечает, но не словами. Она отвечает ощущением.
Она чувствует, как огонь Айгуль соединяется со льдом Ксении. Чувствует, как они переплетаются, как они не уничтожают друг друга, но создают третье.
— Все три пути истинны, — отвечает Елена. — Потому что все три — это возможности. Но только третий путь — это выбор. Первые два — это просто падение. Третий — это восхождение.
Морена кивает.
— Тогда ты готова? — спрашивает она. — Готова выбрать бремя баланса? Готова нести ответственность перед Россией и перед степями? Готова быть не королевой, а хранительницей равновесия?
И Елена говорит:
— Я готова.
Елена просыпается.
Камера по-прежнему холодная. Стены по-прежнему ледяные. Но что-то кардинально изменилось.
Воздух в камере теплее. Не на несколько градусов. На целых десять, двадцать градусов. Это ещё холодно, ещё не комфортно для обычного человека, но это жизнь. Это дыхание.
На стенах тает лёд. Капли падают на пол, создавая музыку: тап, тап, тап. Тап, как биение сердца. Тап, как ритм жизни. Тап, как звук пробуждения.
Елена смотрит на свою руку.
Перстень, ледяной камень, который был холодным, как смерть, теперь светит серебристо-золотым светом. Свет пульсирует, как если бы внутри камня было сердце.
Физическое ощущение: кровь Елены начинает течь быстрее. Её сердце начинает биться громче. Она пробуждается не просто духовно, но физически.
На её ладони появляются новые руны. Не ледяные. Не огненные. Но третьи, руны, которые состоят из обоих элементов одновременно.
Домовой встаёт.
Его уголки-глаза начинают светиться оранжевым светом. Впервые за всю историю домовой светит не синим, ледяным светом, но светом, который включает оба элемента.
— Ты выбрала, — говорит домовой, и его голос уже не скрипит, как старая половица. В его голосе есть жизнь, есть тепло.
— Я выбрала, — подтверждает Елена.
Она встаёт. Её ноги дрожат, но держат её. Она прошла долгий путь. Путь от Архангельска до Москвы, путь через лес, путь через смерть и воскрешение, путь через собственные сомнения.
И теперь она стоит. Стоит прямо. Готова к тому, что дальше.
Через стены камеры Елена слышит голоса.
Голос Айгуль, слабый, но слышимый, голос, который зовёт: