Когда Елена подошла к стене, она вспомнила слова Арины о Мокоши и балансе. В этот момент из-под ног выросли корни, и перед ней возник образ древнего дерева — не дуба, а именно березы, которая, согласно славянским верованиям, связывает миры.
— Ты видишь? — прошептал домовой, выглядывая из рюкзака. — Это не просто стена. Это Великий Круг, созданный не людьми, а самой Землей. Каждая стена — не преграда, а врата. А каждые врата требуют жертвы, чтобы открыться.
Елена поняла, что стена была не только физическим барьером, но и духовным. Вход в каждый мир требовал не силы, а правильного выбора, жертвы, которая не разрушала, а укрепляла баланс.
Елена подняла руку, и в этот момент из ее ладони, покрытой ледяными узорами, вырвался тонкий луч света. Узоры на ее коже засветились, и в их мерцании она увидела то, что не могла видеть раньше — не просто узоры, а целые миры, скрытые в каждом символе. Она вспомнила слова Марии: "Скипетр не спасает. Он держит баланс". И в этот момент она поняла, что доказательство не в том, чтобы показать силу, а в том, чтобы показать, что она помнит.
Она приложила ладонь к стене.
Когда Елена коснулась ледяной стены, ее ледяная рука не просто отреагировала — она начала таять. Каждый узор на ее коже превращался в крошечный кристалл, который погружался в стену, создавая новую связь. В этот момент она почувствовала, что не она прикасается к стене, а стена прикасается к ней. Лед откликнулся низким гудением, напоминающим звук колокола, погруженного в воду. Она увидела не просто свои воспоминания, но и воспоминания стены — как она росла, как в нее замерзали те, кто пытался пройти через нее без права, как она хранила память о тех, кто прошел через нее и изменил мир. Она увидела Марью, свою прабабку, стоящую здесь много лет назад, смотрящую на Москву с печалью в глазах.
— Ты идешь туда, куда я не могла, — прошептала Мария, и ее образ начал таять. — Найди Исток. Найди правду. И если сможешь — восстанови баланс.
Лед, который до этого казался непроницаемым, вдруг стал прозрачным. Ее рука не встретила сопротивления — она вошла в стену, как в воду, и в этот момент в ее сознании всплыли образы: снежные поля, покрытые следами, которые вела к Москве; лица тех, кто до нее шел этой дорогой; крики тех, кто пал на поле боя под Владимиром.
— Ты помнишь, — произнес страж, и в его голосе не было ни удивления, ни одобрения, только констатация факта. — Но помнить — недостаточно. Ты должна понять, что за этой стеной не только трон, но и боль. Москва больна. Лед, который должен был сохранять, стал клеткой. Ты пришла, чтобы освободить ее?
Елена не ответила. Она уже знала, что ответ не в словах. Она отняла руку от стены, и в этот момент на льду проступил узор — не просто снежинка, а сложный символ, который она видела раньше, но не могла понять. Теперь она поняла: это был символ баланса, который она искала.
— Трон не ждет меня, — прошептала она, и ее слова прозвучали не как утверждение, а как осознание. — Трон боится. Боится, что я не буду поддерживать статус-кво, как делали все до меня. Боится, что я найду третий путь.
Стражи замерли на мгновение, их синие глаза мигнули, и в их взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение.
Стена, откликаясь на ее касание, начала менять форму. Ледяные узоры, которые до этого казались случайными, собрались в сложный символ — знак баланса, который она видела у Мокоши. И в этот момент стена не просто раскрылась, она пригласила их внутрь.
— Проходи, дочь Ветра, — произнес страж, и его голос стал тише, почти шепотом. — Но знай: Москва больна. И если ты не найдешь способ исцелить ее, ты станешь частью этой болезни.
Когда стена начала раскрываться, Елена почувствовала, как что-то внутри нее ломается. Это не было болью, но глубоким пониманием — она больше не была той, кто шел к трону. Она становилась тем, кто должен найти новый путь.
— Я не спасительница, — прошептала она, и ее слова отразились в ледяной поверхности. — Я не Императрица. Я — мост. И если мост должен сломаться, чтобы спасти тех, кто идет по нему, то так тому и быть.
Данила, стоявший рядом, коснулся ее плеча. Он не сказал ни слова, но в его прикосновении читалось понимание. Они оба знали, что за этой стеной их ждет не власть, а ответственность. Не победа, а начало долгого пути к балансу.
Елена кивнула, понимая, что этот выбор не просто путь к трону, а путь к пониманию. Она шагнула вперед, и Данила последовал за ней, его рука крепко сжимала рукоять меча, но не для атаки, а как знак поддержки.