– И насколько всё…
– Запущено? – перебила Мария, её голос дрожал. – Очень, очень хорошо. Четвёртая стадия. Что можно сказать? – Мария всё сильнее сжимала руль. – Ничего хорошего. Это стадия, которая почти не лечится. Точнее, лечится, но лишь продлевает жизнь ненадолго, и всё равно эта зараза… – Мария не смогла договорить, но Римма поняла без слов.
– И как давно? – тихо спросила Римма.
– Месяца три-четыре назад мы узнали о ней, – ответила Мария, её плечи поникли. – Я была в полном шоке, если говорить мягко. А вот Руслан… он даже бровью не повёл. Лишь попросил закончить школу как «нормальный» ученик.
Римма с удивлением, граничащим с недоумением, улыбнулась его поведению.
– Ты так говоришь, будто он не поставил крест на своей жизни.
Мария повернулась к Римме, её глаза были полны боли.
– Поставил, ещё как поставил. Просто показывать этого не хочет. Беспокоится обо всех, но только не о себе.
Римме нечего было ответить. Ей нужно было время, чтобы переварить услышанное.
– И что же делать? – прошептала она.
– Молиться, – услышала Маша в ответ. – В нашем случае, только это.
Римма глубоко вдохнула и вышла из машины. Мария не стала её останавливать, решив, что сделала всё, что могла, и уехала. Римма же, не замечая оставленной у Руслана сумки, бросилась к дому.
Добрашившись до комнаты, она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Сцепив колени, она прижала их к груди, и слёзы хлынули неудержимым потоком.
Опухоль. Это слово звучало как приговор. Приговор к смерти. Что ей делать? Как помочь? Она ведь даже не может ничего сделать.
Слёзы заливали ей глаза, застилая мир, и в них отражалась одна единственная мысль: эта зараза отнимет Руслана. Эта мысль, острым осколком, впивалась в её сердце, причиняя невыносимую боль. Она плакала взахлёб, захлёбываясь собственными рыданиями, её тело сотрясалось от беззвучных всхлипов. Каждый вздох был наполнен отчаянием, каждое движение – тревогой. Ей казалось, что мир рухнул, и вместе с ним угасает всё, что ей дорого.
После изнеможения от слёз Римма провалилась в сон прямо на полу. Была лишь непроглядная темнота, не омрачённая сновидениями.
Вдруг что-то завибрировало. Телефон. Римма отрыла глаза и взглянула в окно – ночь была в самом разгаре, казалось, время застыло. Нащупав рядом телефон, она увидела на экране контакт «Ворон».
Дрожащими руками она приняла вызов.
– Алло… – голос Риммы, несмотря на недавний сон, всё ещё срывался.
– Римма, – начал Руслан, его голос звучал на удивление спокойно. – Ты узнала, да?
Римма хотела солгать, но понимала – бесполезно.
– Да.
Тяжёлый вздох повис в трубке.
– Мария всё-таки не держит язык за зубами, – раздражённо произнёс Руслан. – Слушай меня внимательно. Всё, что ты узнала, забудь. Не думай об этом.
– Это ты меня слушай внимательно, – перебила Римма, её голос стал твёрже. – Когда тебя выписывают?
– Меня не выписывают.
После его ответа слёзы вновь начали накатывать, но Римма продолжила:
– Ладно, раз так, сделаем по-другому. Когда можно к тебе прийти?
Наступила тишина. Руслан не хотел, чтобы Римма видела его в таком состоянии.
– Римма, не надо…
– Что «не надо»? – в её голосе уже звучал крик. – Еще как надо! Руслан, я не отстану. Я всё равно к тебе приду!
Руслан усмехнулся, и в его голосе прозвучала мягкость.
– Не сомневаюсь, Вьюгина. Но я скажу, когда ко мне можно будет прийти. Хорошо? Сейчас мне нужен покой. Можешь кое-что мне пообещать?
– Смотря что, – ответила Римма, её голос всё ещё дрожал.
– Римма…
– Говори уже, – почти прошептала она.
– Обещай, что будешь жить, думая, что у меня нет опухоли, – Руслан говорил медленно, выдыхая каждое слово. – Словно ты ничего и не узнавала. Пожалуйста, Вьюгина. Учись, живи спокойно. И ещё, никому ничего не говори. Ни единого слова. Если будут спрашивать – скажи, что не знаешь. Особенно Кольке с Лизой.