— Маша сказала… что Руслан меня ждёт. Как я мог не прийти? — слова вырвались тихо, с хрипом.
Рыжов отступил в сторону, стиснув челюсть; не произнеся ни слова, он спокойно ушёл по коридору.
Римма повернулась к родителям парня:
— Вы были у него? — коротко спросила она.
Лидия Сергеевна кивнула, сжав ладони так, что белели суставы. Владимир Константинович подошёл ближе, положил руку на плечо Риммы и сказал тихо, с хрипотой в голосе:
— Маша сегодня зашла первой, потом мы, ещё его друг... Он просил, чтобы ты была последней… Спасибо тебе, Риммочка.
Он прижал девушку к себе на секунду, глаза влажные, слова едва слышны от волнения.
Лидия Сергеевна протянула халат: — Держи, — и Римма накинула тонкую мантию, чувствую её прохладу, и шагнула в палату.
Палата была тёплая и тихая: низкий гул монитора, слабое мерцание лампы над кроватью, запах антисептика. У стены — капельница на стойке. Звуки шагов по коридору казались далекими и чужими.
На кушетке лежал Руслан. Он был бледен, лицо выглядело усталым и втянутым, но в его чертах ещё угадывалась прежняя привычная мягкость. Глаза были закрыты, дыхание осторожное и ровное; одна рука свободно лежала на одеяле. Рядом мерцал монитор, его ритм казался тихой паузой между двумя мирами.
Римма замерла в дверях: сердце сжалось от беспокойства и облегчения одновременно. Она подошла ближе, присела на стуле и взяла его руку — немного прохладную.
Руслан медленно открыл глаза. На лице появилась тусклая, но настоящая улыбка.
— Пришла, — хрипло, но с теплом сказал он. — С днём рождения, Сова.
Римма ничего не ответила — слёзы катились по щекам.
— Ты чего захнылакала? — тихо поддразнил он.
Девушка рукавом от рубашки вытерла слезы:
— От счастья… просто рада тебя видеть.
— Я тоже рад тебя видеть, — сказал он и чуть сжал её руку. — Тебе Маша передала мой подарок?
Римма достала коробочку, открыла. На ладони у неё свисала цепочка с кулоном — вороном.
— Руслан, не надо было… — шёпотом, будто боясь нарушить хрупкость момента.
Он нахмурился, но в голосе слышалась улыбка:
— Как не надо? Ещё как надо, Вьюгина. У тебя же день рождения. Кто я такой, чтобы не подарить подарок? Тем более такой, который будет напоминать обо мне.
Римма сжала кулон, положила голову на одеяло и закрыла глаза.
— Ты вообще как? — спросила она, стараясь успокоиться.
— Неплохо, — ответил он мягко. — Пока, ещё живой.
— Руслан! — воскликнула Римма.
Он чуть-чуть рассмеялся и сжал её руку сильнее.
— Хочешь, расскажу секрет?
Римма открыла глаза.
— Можно я сначала задам вопрос?
— Валяй.
— Это из‑за болезни ты от всех отстранился? Перестал общаться с Колькой…
Руслан сделал вдох, в голосе — грубая честность. Не давая девушке договорить, он резко перебил её, сказав:
— Для меня это был единственный выход. Когда узнаёшь, что у тебя опухоль, словно в этот момент перестаёшь существовать. Не хотелось, чтобы на меня смотрели с жалостью, не хотелось, чтобы вы все ждали, словно я вот-вот исчезну. Лучше было остановиться, чтобы потом вам не было так больно.
Римма слушала молча. Все его слова стали ей понятны, и где‑то внутри родилось грустное, тихое согласие.
— А второй номер зачем? — уточнила она.
— Колька, — коротко. — Упертый козёл. Если бы узнал, не отстал бы. А так я просто следил за жизнями в сетях, как призрак.
Она промолчала. Казалось, ничего не нужно добавлять. Руслан сжал её ладонь ещё сильнее.
— Теперь могу я рассказать свой секрет?
Римма кивнула.
— Как – то раз, лет одиннадцать назад, я признался в своих чувствах одной девочке. Написал стих — тогда мне он казался прекрасным. Подкинул листик в её портфель. Знаешь, что я получил в ответ?
Римма открыла рот, голос сорвался:
— Она посмеялась…
— Да, — тихо, с горькой усмешкой сказал Руслан. — Некрасиво с твоей стороны, Вьюгина. Я целую ночь его писал!
Римма закашляла, слёзы снова выступили в уголках глаз.