Наконец рыбу удалось подтащить так близко, что рыжий смог накинуть ей на хвост петлю.
— Давай, тяни! — рявкнул он.
Осетра с трудом перевалили через борт, но он продолжал извиваться и бить хвостом до тех пор, пока киммериец не изловчился и не припечатал его голову к палубе ударом могучего кулака. Разинув пасть, усеянную частоколом мелких зубов, рыбина затихла.
Разгоряченные и возбужденные борьбой матросы обливали себя водой, чтобы охладиться и смыть рыбью кровь.
Почти все обитатели «Утренней звезды» собрались вокруг добычи — в длину она превышала два человеческих роста.
Киммериец с интересом разглядывал рыбину. Он слышал о королевских осетрах, но видеть их, а тем более участвовать в ловле, ему не доводилось никогда.
— Таких даже я не видел, — сказал Саудан. — Честно говоря, мне даже и слышать не приходилось, чтобы кто-то поймал такого большого осетра.
Пока несколько человек с топорами и большими широкими ножами распарывали и разрубали рыбу на куски, рыжий со своими товарищами поймал еще несколько, но уже гораздо более мелких. Внезапно варвар почувствовал какое-то беспокойство. Он оглянулся и увидел, что Герард горящими глазами неотрывно следит за тем, как матросы по локоть в крови вытаскивают рыбьи внутренности.
— Эй, парень! — окликнул его киммериец.
Юноша с трудом оторвался от зрелища и, натянуто улыбнувшись, помахал варвару рукой.
«Какой-то он странный, — подумал киммериец. — Ладно, придет время — разберемся».
К вечеру дувший с востока свежий ветерок усилился, и ночью начался шторм. Рассветное небо затянули багровые тучи. «Утреннюю звезду» неумолимо относило на запад, к Острову Железных Идолов. Все попытки противостоять стихии ни к чему не привели. Под хруст ломающихся весел, крики надсмотрщиков и удары бичей корабль, как щепку, несло к подводным скалам.
Конан стоял на капитанском мостике, готовясь к худшему. Если уж судну суждено разбиться о подводные камни, надо, хотя бы попытаться спастись на лодках или плотах.
— Еще немного, и нам всем придется спасаться вплавь, — прокричал Саудан на ухо киммерийцу. Шторм ревел так неистово, что в двух шагах ничего не было слышно.
— На всех лодок не хватит! — заорал в ответ варвар.
Несколько лодок сорвало с правого борта и разнесло в щепы.
К полудню боги смилостивились — ветер переменился. Теперь можно было не опасаться, что корабль наскочит на подводные скалы. Однако часа через два налетел шквальный северный ветер. К вечеру он набрал невиданную силу.
Над морем Вилайет бушевал ураган. Временами сквозь разрывы свинцовых туч пробивался призрачный свет луны. «Утреннюю звезду» бросало из стороны в сторону, грозные волны накатывали на нее с кормы и швыряли с гребня на гребень, как пробку от бутылки.
Цепляясь руками за переборки, которые скрипели и стонали на разные голоса, Конан добрался до трюма, где обитали его солдаты. Похоже, им никогда в жизни не приходилось попадать в такие переделки — одни лежали пластом, безучастно глядя в потолок, другие тихонько молились.
— Как дела, молодцы? — пытаясь подбодрить их, крикнул Конан.
Ответом ему была гнетущая тишина, которую нарушали лишь ужасные удары волн о корпус корабля. Киммериец огляделся. Тускло светила раскачивающаяся лампада. Со всех сторон на него смотрели угрюмые лица, лишь Герард, казалось, не проявлял никакого беспокойства. Юноша был настолько погружен в свои мысли, что, против обыкновения, даже не обратил внимания на приход командира. Он словно готовился к чему-то очень важному. Варвар махнул рукой и вышел из трюма.
Конан с трудом приоткрыл дверь, ведущую на палубу, и тут же потоки воды, ударившие с силой бегущего стада быков, чуть не расплющили его в дверном проеме. Но он удержался на ногах и, дождавшись, когда вода откатится к фок-мачте, в два прыжка преодолел расстояние до сходней, ведущих на мостик. Ухватившись за перила, варвар ловко вскарабкался наверх, где вымокший до нитки Саудан с упрямством мула держался за совершенно бесполезный сейчас штурвал.
— Иди вниз! — закричал киммериец. — Смоет волной, что мы будем делать без капитана?
— Не смоет, клянусь Эрликом! — заверил Саудан.
Только сейчас варвар заметил, что капитан крепко привязан веревкой к основанию рулевого колеса. Внезапно фок-мачта затрещала и угрожающе наклонилась, сопротивляясь буре. Через секунду новый порыв ветра оторвал ее верхнюю часть и, как щепку, унес в море. К шторму прибавилась гроза. Грохотал гром, из темных, нависающих над водой клочковатых туч, с треском разрывая тьму, зазмеились молнии.