— Иди же, козявка, — удовлетворенно повторил истукан. — Сегодня я прощаю тебя, но если разбудишь меня еще раз, тебе несдобровать.
— Прости, — киммерийцу по-прежнему не давал покоя один вопрос, — но неужели я первый, кто побеспокоил тебя?
— Иди, там увидишь. — Божок сонно опустил веки и застыл.
Конан подошел к двери и отворил ее. Глазам его предстало пасмурное небо и большая каменистая площадка. Он сделал шаг вперед и вдруг застыл на месте — вся площадка была усыпана человеческими костями: и отполированными дождями до белизны, и коричневато-желтыми, совсем старыми, лежавшими, видимо, здесь давным-давно, и почти черными, от малейшего прикосновения готовыми рассыпаться в труху.
Внезапно над головой Конана возник знакомый звук, напоминавший шум орлиных крыльев. Он поднял голову. Прямо на него, выпустив вперед скрюченные когтистые лапы и раскрыв жадный клюв, падала огромная, размером с быка, хищная птица, похожая на гигантских размеров грифа. Из ее разверстой пасти капала зловонная слюна, черный раздвоенный язык извивался, как две змеиные головы.
«Митра, спаситель! Вот отчего здесь столько костей! Да, я далеко не первый…», — промелькнуло в голове варвара.
Он отпрыгнул к стене дома и выхватил меч, намереваясь, если придется, дорого продать свою жизнь.
Чудовищная птица сделала круг над площадкой и, приземлившись в десятке шагов от него, нетерпеливо переступала упругими когтистыми лапами прямо по человеческим костям. Время от времени монстр поводил головой из стороны в сторону, и тогда клочки перьев на его голой жилистой шее вздымались, образуя подобие воротника. Темные глаза, наполовину прикрытые полупрозрачной пленкой, зорко присматривали за добычей.
Конан, прислонившись к стене, ждал, что будет дальше, внимательно следя за действиями гигантского грифа. Дождь продолжал моросить, перья монстра блестели, как отполированный камень. Выждав некоторое время, тварь двинулась к киммерийцу. Ее гигантские крылья раскрылись, как огромные ладони, и охватили все пространство вокруг варвара.
«Как в капкане, — подумал он. — Ну ладно, сейчас посмотрим, на что ты способна, пташечка?»
Птица сделала еще несколько шагов, и тут, совсем неожиданно для нее, киммериец резко бросился вперед. Он сделал три прыжка и, упав на спину, рубанул мечом по опускающемуся на него клюву чудовища. Маневр удался. Надо было обладать силой и ловкостью варвара, чтобы суметь одним махом наполовину укоротить жуткий костистый клюв птицы. Раздался громкий, словно шум водопада, клекот, и монстр взмыл вверх, мотая головой и поливая все вокруг зловонной слюной. Конан вскочил на ноги.
— Ну что, сучий потрох, не любишь? — ликующе закричал он.
Монстр снова бросился на него, но варвар уже приготовился отразить удар.
Он, как змея, выскользнул из-под накрывавших его лап и, точным движением нанеся удар мечом по туловищу твари, выскочил позади нее. Меч отскочил от оперения, как от железной кольчуги, выбив сноп искр. Чудовище, потеряв человека из виду, перебирало лапами, похожими на корни огромного дерева. Киммериец стремительно перемещался позади него, стараясь не попасться ему на глаза, однако маневр ему не удался. Монстр заметил его и, взмахнув крыльями, резко повернулся и ткнул варвара клювом. Он не мог схватить его, поскольку клюв был наполовину обрублен, но мощный удар все же сбил Конана с ног, и он отлетел на несколько шагов в сторону. Птица крутила шеей, выбирая место для следующего удара, и это спасло Конана. Он метнул кинжал, и тот, просвистев в воздухе как стрела, воткнулся в глаз монстра, выбив фонтан бурой жидкости.
Чудовище дернуло шеей, намереваясь попасть в киммерийца, но с одним глазом ему это не удалось. Покалеченный клюв ткнулся в землю рядом.
Варвар, собрав все свои силы, нанес двумя руками удар мечом в самое основание шеи монстра, туда, где стальное оперение не закрывало голую кожу. Из раны хлынула темная масса, чуть не сбившая варвара с ног. Он отскочил в сторону — и вовремя: гигантская тварь билась в судорогах, ее свернувшаяся набок голова описывала круги по земле, сметая клювом кости и мелкие камни. Огромные крылья, словно плуги, вспахивали землю вокруг. Конан отбежал еще дальше от бьющейся в агонии твари, чтобы не оказаться ненароком задетым.
— Благодарю тебя, Митра Животворящий! — Грудь варвара вздымалась как кузнечные мехи — схватка выдалась нелегкой.
Вдруг он почувствовал боль во всем теле и обнаружил, что из многочисленных царапин и порезов, оставленных клювом и острыми перьями чудовища, обильно сочится кровь. В пылу битвы он не заметил ран, но сейчас они дали знать о себе. Моросящий дождь смывал кровь, но она проступала снова, оставляя на теле варвара багровые потеки.