Столько дорог исхожено и изъезжено, столько горных хребтов и рек преодолено, столько раз он бродил в лесах, степях и пустынях, что теперь почти в каждой стране чувствует себя, как в горах родной Киммерии.
— Понял, — стирая кроки подошвой сапога, вымолвил он. — Послезавтра встречаемся у этого ручья. Без меня ничего не предпринимайте, даже если догоните их, хотя вряд ли это возможно. Договорились?
Энида кивнула и, не говоря больше ни слова, отошла к своим подругам, которые уже заждались приказа отправляться в путь. Небольшой караван направился в узкую долину меж невысоких гор. Конан со своими товарищами поскакал к лагерю на берегу моря. Они гнали перед собой десяток коней для тех, кто пожелает принять участие в войне за трон амазонок.
С седла путь до лагеря выглядел совсем коротким. Солнце еще не успело доползти до зенита, когда внизу появился знакомый берег. Съехав по склону холма на ровную полоску пляжа, варвар подумал, что заблудился и свернул не в ту лощину.
Однако, приглядевшись, понял, что сбылись его худшие опасения.
Когда четверо всадников приблизились к лагерю, в воздух поднялась стая стервятников. Кроме птиц, их не встречал никто — на месте высадки потерпевших кораблекрушение были только погасшие костры и трупы на камнях и песке. Было похоже, что их застали врасплох, может быть, спящими, — не осталось почти никаких следов сражения, только трупы, трупы и трупы, большинство с перерезанным от уха до уха горлом, и считанные раны были нанесены не кинжалом, а мечом.
— Как же так? — недоумевал варвар, медленно шагая вдоль берега и оглядывая неподвижные тела своих товарищей. — Неужели Саудан не выставил сторожей? Не могу поверить, что такой опытный моряк…
— Конан! — окликнул его Бахтар. — Смотри, тут еще двое наших!
Он указывал на большие камни в начале тропы, уходящей в горы. Конан подошел поближе. Двое солдат его отряда лежали друг подле друга со стрелами в спинах.
Конан и Бахтар обошли весь берег и обнаружили еще несколько трупов в стороне от лагеря. Значит, караул был. Всех сторожей убрали одинаково, выстрелом в спину, на что указывали застрявшие в телах обломки стрел.
— Странно! Почему они ничего не предприняли, даже не разбудили остальных? — Киммериец повернулся к Бахтару. — Такое впечатление, что они ничего не видели и не слышали. Но не мог же весь караул проморгать атаку. Ведь они были не новички, клянусь Кромом! — Он прикоснулся к ближайшему покойнику. Кожа холодна, хотя утро солнечное, теплое… — Это случилось либо вчера вечером, либо ночью.
— Ухлопать почти шестьдесят человек! И чтобы никто ничего не заподозрил! Нет, я тоже ничего не понимаю! — почесал в затылке Бахтар.
— Тут дело нечисто, — подвел итог Конан. — Это не девки Бризейс постарались — они, конечно, хорошие воины, но не настолько же! Втихую перерезать глотки полусотне здоровых мужчин — это работенка не для них.
— Что будем делать? — спросил Бахтар.
— Эй, ребята, давай сюда! — окликнул варвар двоих оставшихся у него бойцов, которые обшаривали тела своих бывших товарищей — не завалялось ли чего в кошельках и карманах.
Подойдя к Конану, они расстелили плащ и высыпали на него несколько горстей монет и перстней.
— У капитана был кожаный мешок, — вспомнил киммериец.
Солдаты только развели руками.
— Понятно. — Конан скрипнул зубами. — Кто-то знал про эти деньги, это была плата за оружие. Поскольку со временем у убийц было туго, они не стали грабить остальных.
Он снова обошел вокруг лагеря, внимательно глядя под ноги. Следов было немного, похоже, на лагерь напало не больше десяти человек. Киммерийцу все это совсем не нравилось. Здесь явно не обошлось без магии! Может, на моряков наслали сонную одурь?
— Пошел! — Он кинул камень в осмелевшего стервятника, который устроился поблизости ждать, когда уйдут люди.
Птица нехотя захлопала крыльями, но отлетела недалеко. Она неторопливо прохаживалась, следя за людьми блестящим черным глазом.
Живые предали мертвых земле и завалили могилу валунами. Останки их товарищей — вчера еще здоровых и крепких мужчин — не достанутся шакалам и стервятникам.
— Раздели на всех! — велел киммериец солдату, указывая на монеты и украшения. — Вот что я вам скажу. — Он присел на камень, помолчал несколько мгновений, а потом продолжил: — Я остаюсь здесь, пойду воевать на стороне Акилы. Кто хочет, идемте со мной. Не знаю, чем все кончится, знаю только, что риска будет вот сколько. — Он провел ладонью над головой. — Да и девицы эти, хоть и хороши собой, в общении — вовсе не сахар. Так что уговаривать не стану, каждый волен поступать, как ему вздумается.