Я тоже засмеялась, но чувствовала себя при этом растерянной и бессильной. Завтра мы должны были сесть на самолёт и надолго, а может быть навсегда улететь из Норвегии. Все мои друзья оставались в Осло, отчего хотелось закатить истерику и колотить всё, что под руку попадётся, только чтобы выплеснуть ярость от осознания собственного бессилия.
Уже в двенадцать у меня были с этим проблемы.
Я знала - Марс также, как я не хотел уезжать в Россию. Нам обоим нравилось бывать там на каникулах несколько раз в году, чтобы увидеться с бабушкой, дедушкой и остальными, но навсегда покидать родину никогда не входило ни в его, ни в мои планы. Я слишком любила свою страну, чтобы променять её на какую-то другую, пусть и не совсем незнакомую.
- Я хотел кое-куда сходить, пока мы не уехали. Пойдём сейчас, а то магазин скоро закроется, - говорит Марс через какое-то время и я соглашаюсь с ним, потому что замёрзла.
Мы сбежали от родителей, чтобы в последний раз погулять по окрестностям, запоминая улицы, по которым ходили тысячи раз. Они уже не ругались, но всё равно в доме царило напряжение, от которого двоим подросткам становилось не по себе.
Я не понимала, почему мы должны уезжать. Да, родители развелись, в этом не было ничего удивительного, но маме вдруг взбрендило, что мы должны переехать в Россию.
Конечно, мы могли бы остаться с отцом, но не хотели бросать маму - ей тяжело, поэтому без сомнений собирали вещи, но попыток уговорить маму остаться не оставляли.
Местом, в которое меня привёл брат, оказалась сувенирная лавка с национальной атрибутикой - магазин ориентирован на туристов, поэтому там мы столкнулись со счастливыми иностранцами. Они говорили на незнакомом языке, но нам всё равно передалось их радостное настроение, и мы даже махали им, когда те выходили на улицу.
Среди всякого абсолютно ненужного для норвежца хлама, я откопала только самое лучшее - фигурку тролля, не маленькую, но лёгкую; кружку с норвежским флагом и плед с тем же изображением. Марс тоже взял какие-то безделушки, благо, деньги у нас были - папа совсем недавно получил гонорар за какой-то крупный заказ.
В лавке мы проторчали до самого закрытия - так погрузились в эту патриотическую атмосферу, что не заметили как пролетело время. Слушали байки, рассказываемые продавцом, а по совместительству владельцем, рассматривали и щупали товары - в общем-то тянули время.
- Ну вот и всё, - сказала я, когда мы уже выходили из лавки, попрощавшись с доброжелательным владельцем.
Как только я покинула заведение, на меня вновь нахлынули мысли о неизбежности отъезда, но они, к счастью, уже не были такими мрачными.
- Не расстраивайся, сестрёнка, - вздохнул Марс, как будто почувствовав мои эмоции, и приобнял меня за плечи, хотя обычно делал это очень редко, - Может, нас там ждёт новая, лучшая жизнь, кто знает?
***
И брат был прав, в какой-то степени, наверное, так и получилось.
Обо всём этом я рассказала Марку, и он слушал меня, не перебивая, и иногда улыбался вместе со мной.
После того, как я договорила, комнату наполнило молчание - каждый думал о своём, а спустя минуту Марк ошарашил меня своим внезапным предложением, от которого замерло сердце.
- Хочешь, мы прямо сейчас поедем в аэропорт и уже через восемь часов ты будешь в Норвегии? - вдруг предложил он, заставив меня в который раз убедиться в разнице между нашими мирами, - Я позвоню, и частный самолёт отца будет готов уже через пол часа, - Марк посмотрел на меня, вероятно, считая эту идею превосходной, и не услышав от меня ответа, быстро достал телефон, - Вообще-то, он всегда должен быть готов, но мне надо убедиться, - пробормотал себе под нос.
Я, наконец-то, очнулась и решительно остановила его, схватив за запястье.
- Ты с ума сошёл? Не надо, - попросила я, не разделяя его восторга.
Ещё чего, ради меня одной запрягать самолёт! Хотя, мне, конечно, безумно приятна его забота и всё такое, но я чертовски ненавидела быть должницей. А за такое путешествие я вряд ли смогла бы расплатиться.
- Почему? Ты ведь сама сказала, что скучаешь по Осло... - недоумевал Марк, чуть склонив голову набок, но внезапно успокоился, и даже как-то смутился своего порыва, - Прости.
- За что?
- Я подумал, что это хорошая идея, - криво улыбнулся он.
На его лице отражался спектр эмоций, из которого я сделала вывод, что Марк сам такого не ожидал и считал себя глупцом за то, что озвучил эту идею.
- Ты не сделал ничего плохого, - решительно ответила я, пытаясь убедить в этом Марка.
Взгляд нашкодившего котёнка мне не нравился - заставлял чувствовать себя в большей мере виноватой. Это ведь я, получается, жаловалась ему, а он, наверное, подумал, что я хотела от него действий. И кто меня за язык тянул?