Я долго сопротивлялся. Намеренно ранил Луну, чтобы она и думать обо мне не смела. Боролся с ней, в надежде на то, что чувства пройдут.
Хотел, чтобы она проиграла, но в итоге проиграл сам.
И что в итоге? Сейчас я нахожусь веё квартире, с её родственниками и не знаю что делать дальше. Мог ли я предугадать это? Разумеется, нет. Но я не жалел о том, что всё так произошло.
Вскоре я решился подойти ближе к дивану, не преследуя при этом никакой определённой цели. Наверное, просто хотел быть ближе.
Но когда между мной и спящей девушкой остаётся меньше двух метров, мощный поток воздуха врывается в комнату и с громким шелестом разбрасывает стопку рисунков, которые я так тщательно складывал минуту назад. Некоторые из них зависают в воздухе, а затем плавно опускаются на пол, как будто укрывая его. Я кидаю беглый взгляд на Луну, и, убедившись, что она спит, падаю на колени и собираю рисунки.
Внезапный раскат грома вызвал во мне иррациональное чувство восторга, я остановился и вдохнул глубже. Ледяной вкус воздуха проник в меня и заставил остановиться, чтобы взглянуть на грозовое небо сквозь толстые стёкла оконных рам.
Первое, о чём я подумал: «жаль, что она этого не видит» - мне казалось, что Луна способна понять и разделить со мной это чувство. Но будить её только потому, что мне так этого хотелось, не стал. Вместо этого опять вернулся к прежнему занятию, и взял очередной лист в руки. Он лежал белой пустой стороной вверх, и не знаю, какие силы побудили меня перевернуть его, но я это сделал. И первые секунды я просто не понимал, как такое возможно.
Я смотрел на острые черты лица, на волосы, в глаза - в те, что смотрят на меня каждое утро через зеркало.
Таким она меня видит?
С довольной улыбкой я покосился на спящую Луну и детально изучил лист. Я прекрасно понимал, что это не предназначалось для моих глаз, и, скорее всего, девушка не поверит, что я увидел свой портрет случайно. Поэтому, я решил ничего ей не говорить, и даже сфотографировать не посмел. Это - личное. А я знал, какое это неприятное чувство - когда трогают твои вещи.
Но за те минуты мысленно зафиксировал каждый штрих, каждую деталь, чтобы они напоминали мне о том, что мне стоит бороться за неё.
Бороться за нас.
Глава 27
Заморгав, я проснулась. С трудом осознавая, где нахожусь, попыталась приподняться и вздрогнула, когда заметила человека, сидящего на подоконнике, боком ко мне. Воздух в комнате имел лёгкий сигаретный привкус. Когда осознание медленно вскружило голову, я поправила на себе задравшееся кверху платье и осторожно встала на ноги.
Марк, наконец, заметил меня и повернул голову, попутно блокируя телефон. Его сонно сощуренные глаза и растрёпанные волосы вызвали щемящее чувство в груди, которое заставило улыбку выползти наружу.
- Выспалась? - произнёс он, поглядывая на меня из под полуопущенных ресниц, а затем зевнул, прикрыв рот широкой ладонью.
Он казался таким домашним, забравшись с ногами на подоконник и обняв подушку обеими руками, что меня целиком захватила умиротворённость.
- Не очень.
Марк отчего-то рассмеялся и поглядел в окно, поправляя причёску.
Я тоже взглянула на улицу и глубоко вдохнула просачивающийся сквозь приоткрытое окно, воздух. Приглушённый свет фонарей отражался в многочисленных лужах. Редко проезжающие машины разбрызгивали их и нарушали тишину маленького провинциального городка.
Вдруг какой-то парень, скорее всего нетрезвый, рявкнул что-то неразборчивое и мы с Марком повернули головы на звук. Наблюдая за окном среднестатистического россиянина, я отметила две вещи: бутылку, стоящую на скамейке около соседнего подъезда и несколько пластиковых стаканчиков рядом, намекнувших, что у парня была компания.
Дождь перестал капать, но вскоре грозился вернуться и снова промочить город до нитки. Но тех, за кем мы наблюдали, это вовсе не беспокоило. Импровизированное застолье под дождём - что может быть романтичнее?
Когда другой парень вышел из тени подъездной крыши, то забрал всё своё добро и стремительно приблизился к парковке, вслед за приятелем. Они оба оказались возле машины Марка, и тот напрягся.
Мой район включал в себя разного рода упырей, и такой дорогой автомобиль выделялся среди других, стоящих рядом. Здесь запросто могли стянуть колёса и вряд ли кто-то когда-то нашёл бы вора. И Марк не был глупым или наивным, поэтому беспокойство сковало всё его тело, а недовольно сведенные к переносице брови свидетельствовали о том, что Петровский из последних сил сдерживал маты.
- Ну ка валите оттуда! - возмутился Марк, когда один из них выудил из кармана спортивной куртки телефон, и начал селфиться возле чудовищно дорогого «форда», - Чего за х?