Я тихо рассмеялась, глядя как Марк спрыгивает с подоконника и порывается открыть окно, чтобы припугнуть местных «чётких пацанов», и остановила его, потому что не видела в этом проблемы. К тому времени я узнала их - парни из соседнего дома, с которыми я бегала по двору, когда только переехала сюда, не стали бы ничего делать с машиной, на которую почти молились. Да они дышать возле неё, наверняка, опасались, а уж навредить не посмели бы. Насколько я знала, парни были безобидными, поэтому максимум, что они могли сделать, так это пофоткаться, чтобы потом рисоваться перед пацанами.
- Да ладно тебе, Марк, успокойся, - я положила руку на его спину и в груди потеплело.
Спина Марка была прямой и твёрдой, словно я гладила камень, обтянутый тонкой материей - мышцы были напряжены, потому что руками он упирался в подоконник. Прежде, чем убрать руку я осторожно провела пару сантиметров вниз, как бы невзначай, и только после этого осознала, что затаила дыхание.
За такой спиной я была готова стоять вечно. Даже уступила бы ему главенство в семье, а сама сидела бы и варила борщи, в ожидании любимого мужа с работы. Господи, какого чёрта я думаю о будущем?Эх, размечталась...
Теперь я знала что доставляло мне больше всего удовольствия - касаться его и произносить его имя. Иногда я даже осмыслить всего не успевала, но снова и снова тянула к Марку руки. А он, кажется, не был против.
- В смысле успокойся? А если они её поцарапают? - он повернул голову и почти врезался своим носом в меня, но я во время отвернулась в другую сторону. Глядя в окно, но не фокусируясь ни на чём конкретном, я вспомнила, что автобус, на котором я планировала ехать, уже давно ушёл и мне, к сожалению, придётся провести с Петровским остаток вечера.
Да кого я обманываю? К какому такому сожалению? Да я пищать от восторга готова от такого стечения обстоятельств.
- Ну замажешь чем-нибудь, - легко бросила я, - У Марса где-то валялась такая штука, как лак для ногтей выглядит, только это для машины. Он ей царапины закрашивал на своей старой девятке, - издевалась я без малейшей иронии в голосе, глядя на спокойное лицо и в глаза с лёгким оттенком испуга, - Ну, или новую машину купишь, - в конце концов улыбнулась я.
- Ха-ха, - с каменным лицом произнёс Марк, - Петросян, случайно, не твой отец? - поинтересовался едким голосочком, который временами меня раздражал, но сейчас почему-то заставил улыбнуться.
- Нет, - пропела я, лукаво взглянув на него из-под ресниц, - У моего отца, в отличие от кумира бабушек, отменное чувство юмора. Так что этим я пошла в папочку, - Марк оголил зубы и опустил глаза в сторону. А когда резко вернул их, как будто рассматривая меня изнутри, сбил дыхание, напрочь лишив способности мыслить здраво.
- Да уж, я заметил, - криво ухмыльнулся Марк, а затем понизил голос почти до шёпота, - До сих пор ладони чешутся, из-за твоих приколов.
Ох, я знала этот взгляд. Слишком хорошо знала, поэтому опасалась. Разум, где же ты? Хоть одну здравую идею подкинь, чтобы обстановку разрядить!
- Ты... - успела промолвить я, прежде чем демон начал двигаться чтобы быть ближе.
Он плавно развернулся, возвысился надо мной, неотрывно цепляя взгляд, и я сама не заметила, как оказалась окольцована его руками. Мой зад вжимался в подоконник, пытаясь оставить расстояние между телами, но Марку было плевать на эти жалкие попытки. Он просто нарушал моё личное пространство с каждой долей секунды, и я не придумала ничего умнее - накрыла его ладони, лежащие по бокам, своими. Они, как и всегда, были прохладными, поэтому немного остудили мой жар, словно для этого и были предназначены. Температура между ними уравнивалась, будто бы мы подходили друг другу идеально и от пришедшей мысли становилось дурно. Воздух как будто загустел вопреки всем законам, поэтому дыхание сбилось, но я пыталась не выдавать чувств, не показывать их Марку.
Глаза в глаза, общий кислород и взаимное притяжение до боли в груди. Всё, что нас связывало по рукам и ногам не имело никакого значения. В это мгновение я была свободна и почти счастлива.
И именно поэтому открывшаяся дверь стала мне ненавистна. Как и человек, появившийся в проёме, с понимающей ухмылочкой на хмельной роже и непонятным тёмным пакетом в руках.
- А че вы тут делаете, малышня?
- Олег, - раздосадовано, однако, надо признать, с долей облегчения, выдохнула я, - Ничего.