Он тихо подошёл сзади, пока девочка рассматривала картину со сказочными пионами, казавшимися ему слишком девчачьими, для того, чтобы их рисовал взрослый дяденька. И, не думая ни секунды, обхватил её волосы пальцами, сжал их в кулак и дёрнул. Но какого же было удивление маленького Марка, когда его «принцесса» ловко вывернулась, и больно ущипнула за руку. И ему пришлось отпустить девочку, которая тут же развернулась, подарив ему лёгкий цветочный аромат, и повела себя совсем не как принцесса - пнула по ноге.
- Ай! Ты что, ненормальная? - простонал Марк, с изумлением уставившись на девчонку, посмевшую его ударить.
- Ikke rør meg!
- Чего? - этот язык Марк не знал. Английский он учил с самых ранних лет - как только начал говорить, а немецкому начал обучаться только в этом году. Но этот язык показался Марку красивым, приятным на слух, даже несмотря на то, что девчонка одарила его самыми нелестными словами - в этом он был уверен.
- То есть... пошёл вон отсюда! - сказала девочка с лёгким акцентом, который ещё больше завладел вниманием Марка.
Но пообщаться с ней ему не удалось - «принцессу» увёл за руку светловолосый мальчик его же возраста и который, вероятно был её «принцем». Марк разозлился, но виду не подал, ведь уже в таком возрасте имел гордость.
Всё это осталось в глубинах памяти Марка, впрочем, и девочка забыла маленького негодника.
***
Луна.
Вскоре после ухода Олега, мы тоже вышли из тени, чтобы я вновь погрузилась в атмосферу праздника и пообщалась с родными. Нам редко приходилось видеться, поэтому я не хотела упускать такую возможность и позволила себе побыть с ними ещё чуть чуть. Марк всё время был рядом. И я тонула в ощущениях, которые он дарил своим присутствием.
Вопросы уступили место новым рассказам обо мне и моей жизни, но я уже не сдерживала никого, а только забавлялась с реакций Марка. Например, то, что я ходила на вокал, настолько удивило его, что он почти рот открыл, слушая историю из уст моей матери.
Как это обычно бывает в таком возрасте, я искала себя и позволила маме записать меня в тот кружок. Я ходила в местный дворец культуры пару раз в неделю на протяжении года или около того. Но однажды вдруг случилось озарение - это не то, что мне нужно. Художественный руководитель была женщиной однобокой и недальновидной, и именно поэтому я покинула коллектив, где со мной занимались ещё человек десять. Мне посто надоело петь попсу - она казалась мне поверхностной и глупой, впрочем, я и сейчас так считаю. Так вот, когда у меня появилась тяга к тяжёлой музыке, я захотела поделиться понравившимися композициями с ребятами, а руководитель услышала и с таким отвращением посмотрела на мой телефон, что я до сих пор помнила это лицо.
С тех пор у нас начались разногласия, ведь она не считала рок музыку искусством, говорила что они просто орут и вообще «это совсем не музыка, а бессвязные вопли». Я в ответ огрызалась и злобно смеялась, когда она возвышала популярных тогда исполнителей и откровенно презирала моих кумиров. Споры и конфликты вскоре достали и меня, и мою маму, так что она забрала меня из кружка.
Почему я начала слушать рок?
Это настоящая музыка. Люди поют о боли, о чувствах, о любви. Они не распевают тупые строчки типа «как ты мне нужен, я так тебя люблю», «мы будем вместе всю жизнь», «ты мой воздух» и так далее. Они пишут про реальную любовь - про страдания, глубокие чувства, предательства и ненависть, граничащую с сумасшествием.
Ведь любовь - это и есть сумасшествие в самом его чистом виде. Она не может быть только розовой и мягкой, она также бывает чёрной и поглощающей. Именно поэтому грустные песни всегда цепляют за живое - они сталкиваются с реальностью, в которой обитают люди и заставляют разделить боль исполнителя вместе с ним.
Вот такую музыку я люблю. Ту, которая вызывает эмоции, которая заставляет меня чувствовать, в которой не лгут. Такие песни, разумеется, есть не только у рок-исполнителей, но я слышу искренность у рокеров чаще, чем у всех остальных. У меня язык не повернётся назвать попсу, что крутят по телевизору, чём-то великим, ведь только музыку, которая способна излечить и направить можно назвать настоящим искусством.
Именно из-за этого мы с преподавателем и сцепились. Она стояла на своём, не желая признавать это. Ограниченный человек - что с него взять? Ведь я, со всей своей привязанностью к одному жанру, всё-таки оставляла шанс другим завладеть моим вниманием, чего не скажешь о той злополучной тётке.