- Слушай, мне тут птичка напела, что тот урод хочет реванша, - ехидно произнёс Даян, плотнее кутаясь в плед. На улице с каждой минутой холодало, напоминая о приближении зимы, но я хотел насладиться свежим воздухом ещё какое-то время.
- Не хватило ему что ли? - усмехнулся я, - С первых секунд же было понятно, что он новичок, просто пытается казаться крутым.
Тот парнишка с заоблачными понтами только и делал, что хвастался перед девчонками, как раскатает Жданова по асфальту. А когда вышел на трек, то обделался, и потом во всём винил машину, которая, кстати говоря, была просто зверем и в умелых руках выиграла бы не одну гонку, однако ей не повезло быть приобретённой напыщенным козлом.
- Ага, - кивнул Даян, - Мне парни рассказывали про него, когда я в прошлый раз с Рылом гонял.
Рылом мой друг называл одного сурового типа с резко неприятной внешностью. Узкие глаза-щёлки с неприкрытым презрением смотревшие на противника; впалые щёки, как у наркомана или бездомного, и бритый неровный череп, а тонкие губы поперёк пересекал заметный шрам. Собственно говоря, именно из-за внешности Даян и называл его Рылом. Его переносица была расплющенной, что навеяло мысли о пластической операции, которую смог бы оплатить выигрыш в гонке, но этого парня Даян тоже обошёл.
- Кто там его отец? Депутат? - спросил я, вспоминая наглые глаза и смазливую рожу с мерзкой улыбкой, которую хочется стереть. Отцу, вероятно, не было никакого дела до сына и он таким образом привлекал его внимание. Я знал это, потому что видел то же выражение лица, с каким он позировал на камеру, зная, что до предка дойдут эти материалы. Ещё лет пять назад я наблюдал его в зеркале, перед тем, как пойти и вмазать одному из журналистов, околачивающихся возле нашего дома. Вот только тот парень ещё не знал, что это бесполезно, такие как они никогда не поставят семью на первое место, а я теперь не питаю напрасных надежд на чудесное воссоединение семьи. Ведь я, в конце концов, отхватил внимания, только заплатил за это слишком высокую цену. Сейчас внимание отца мне даром не сдалось, так что стоило хорошо думать о своих желаниях и формулировать их лучше.
- Да я особо не интересовался, - фыркнул Жданов, - Вроде бы.
Ступни мои замёрзли так, как обычно не замерзали, и, поднявшись на ноги, я выглянул в окно, с наслаждением вдохнул ночной воздух, а затем прикрыл его.
- Ой, ребята, а где Игорь? - раздалось сзади, я обернулся и увидел Луну. Не отрывая от неё взгляда, услышал какую-то реплику Даяна, но не обратил на неё внимания, а боковым зрением заметил, как Лиза чмокнула подругу в щёку и ушла в сторону спален.
Я сбросил оцепенение, вернулся на место, и одновременно рядом со мной присела Луна.
- Вот я не понимаю, зачем вы, девочки, ходите в туалет подвое? - пробормотал Даян, весело сощурившись.
- Это секрет, - она улыбнулась.
Даян наклонился, будто бы хотел поведать ей какую-нибудь тайну, и проговорил:
- Хотел бы я как-нибудь присоединиться к вам...
Дальнейшие заигрывания Даяна я не слушал, потому как увидел кучу уведомлений в «Вотсапе» о сообщениях по поводу работы. Я был рад, что мне не пришлось слушать это воркование, поэтому погрузился в телефон на какое-то время. Когда я оторвал голову от экрана, то Даян выглядел измотанным, что было неудивительно, ведь спал он даже меньше, чем я. Когда я уловил его желание пойти наконец и лечь в постель, то в груди что-то странно зашевелилось. Брови тут же поползли к переносице, когда стал разматываться кокон из пледа, в котором словно гусеница, мечтающая стать бабочкой, сидел Даян. Мгновение, и эта бабочка упорхнула из комнаты, быстро обняв Луну и, напоследок, многозначительно подмигнув мне.
А я начинал волноваться, вопреки здравому смыслу. Мне не хотелось отпускать её, но остаться с ней наедине и держать себя в руках казалось чертовски тяжёлой задачей.
Но, вопреки сомнениям, я взял под контроль собственные эмоции, и между нами разгорелся разговор, который заставил нас обоих забыть о сне. Сначала мы обсуждали Алину и Макса, которые так неожиданно сблизились сегодня. Луна видела, как они уснули в его комнате, и я сделал пометку в голове постебаться над другом по этому поводу.
Ещё, когда мы плавно переходили с одной темы на другую, она успела рассказать мне о том, что её отец в порыве вдохновения писал странные картины, которые её мама терпеть не могла и складывала на чердак, а один его друг, однажды случайно увидевший одно из этих творений, упросил его поучаствовать в выставке современного искусства. Люди были сражены наповал и восторженно отзывались о картине, и какой-то бизнесмен вскоре приобрёл её. Я внимательно слушал Луну и считывал её эмоции, когда она отзывалась об отце. Мне казалось удивительным, что они так близки, со своим я был в достаточно сложных отношениях, если так можно сказать.