Мне казалось, что это происходит не с нами.
Он гладил по лицу, по рукам, по шее; сначала успокаивал, а потом распалял. Я неуверенно отвечала ему тем же, мы оба не заметили как одно сменилось другим.
Вокруг нас окружала тишина и мы не знали сколько времени проспали, прежде чем проснуться. Я словила себя на мысли, что готова каждую ночь просыпаться от кошмаров, лишь бы он был рядом и так горячо меня успокаивал.
Когда я взглянула в его глаза, в которых отражался лунный свет, падающий из окна, то мои руки нежно обвивали его за пояс. Такое с нами было лишь однажды - нежность, но тогда мы оба не успели насладиться ею сполна, а после не дали друг другу шанса на продолжение.
Взгляд метнулся на его губы, потом снова в глаза, и между лопаток зародилась новая волна дрожи. Он приблизился, его дыхание опаляло мою щёку, а руки покоились на шее, не давая не единого шанса на побег. Но я и не хотела бежать. Не сегодня.
Его губы прикоснулись к коже прямо возле моих губ, но мне было мало этого, я поворачивалась ему навстречу, пока не добилась своего. Марк был непривычно осторожным и, боясь меня спугнуть, разомкнул губы.
- Что ты со мной делаешь... - прошептал он, нахмурившись, и приник ко мне полностью, завладев моими губами и окутывая болезненным уютом, от которого я таяла, словно снеговик под весенним солнцем.
Это был другой поцелуй.
Он не был похожим на борьбу, на отчаянное желание доказать своё превосходство и контроль над ситуацией. Было очевидно, что никто из нас больше себя не контролировал. Только изучал. Неистово, тепло… заново.
Аккуратно проводя ладонями по щекам, я чувствовала легкую вечернюю щетину. Горячие щёки, приоткрытые губы, нам не хватало воздуха. Вот как это должно было случиться в первый раз, однако о той страсти, вспыхнувшей между нами тогда, я не жалела. Мне доставляло удовольствие постигать новые грани личности Марка Петровского, и я не могла определиться какая мне нравится больше. Наверное, мне хотелось знать его настоящего. Только какой он на самом деле?
Проигрывая своему телу, я не могла удержать слезу, скатившуюся по щеке, и молилась, чтобы Марк её не заметил, ведь у меня не было оправданий. Эмоции били через край и управляли движениями.
Осторожно стянув резинку, я запустила руки в его волосы и нежно массировала кожу головы. Чёрт, они были шикарными, и мне нравилось касаться их, я позволила себе насладиться этими ощущениями.
Поцелуй не выходил за рамки приличий и не был похожим на случайное наваждение. Он был таким сладким и почти воздушным, словно всё, чего я желала оказалось на моих губах.
Через какое-то время, которое показалось нам обоим лишь мгновением, ведь всего было мало, мы, утомлённые событиями и эмоциями, легли на постель. Я поджала ноги и Марк устроился сзади, крепко обнимая меня за талию. Я не видела его, но чувствовала, он дышал мне в затылок и это было самой лучшей в мире колыбельной.
- Почему я не могу долго злиться на тебя? - едва слышно произнесла я, закрыв глаза.
Я обязана хотя бы недолюбливать Марка за те муки, пережитые из-за него, но не могла приказать себе не чувствовать того, что между нами происходило. Он оскорблял меня, смеялся надо мной и играл с моими чувствами, а сердце не придавало этому значения.
- Я задаюсь тем же вопросом. Ты сделала мне больно и я должен тебя ненавидеть.
Возможно, иногда я тоже вела себя как последняя стерва, и мне не следовало говорить ему обидные слова. Я - женщина, и мне положено быть мудрее. И хитрее.
Некоторое время мы лежали в молчании, нам обоим нужно было подумать.
- Ты тоже делал мне больно, - уже в полудрёме прошептала я. Я решила, что он мог не осознавать последствий своих поступков, поэтому должен услышать это из моих уст.
Не услышав больше ничего, я уснула и на этот раз проспала больше, чем рассчитывала.
Когда я открыла глаза, то электронные часы на тумбе показывали, что уже далеко не полдень. Первое, о чём я подумала - «у меня же пара безопасности жизнедеятельности». Но на неё я уже безбожно опоздала, так что торопиться не было смысла.
О, господи...
Улыбнувшись воспоминаниям, я бросила взгляд на Марка и закусила губу, чтобы не рассмеяться.
Одна его рука была под головой, а вторая лежала на животе; одеяло валялось на полу, ведь нам обоим было жарко. Шорты спустились так низко, что разглядывать его более было бы неприличным, но пока никто не видел, я это делала. Мне пришлось сглотнуть скопившуюся во рту слюну и сжать зубы. Продолжая скользить взглядом по его телу, я заметила на груди кое-что странное и приблизилась.