Когда я вижу кто сидит за нашим столом, то резко останавливаюсь так, что подруга чуть не врезается мне в спину. Твою мать! Что он тут делает?
Вы, наверное, думаете что это мой дорогой братец припёрся, но нет.. Всё намного хуже!
- Оо, кого я вижу? Кровавая луна, ты чё здесь делаешь? - говорит тот, кто заставил меня застыть на месте. Эту кличку он придумал весной и теперь постоянно меня так называет.
Я расширяю глаза и произношу:
- Отдыхаю, - прохожу и сажусь на своё место.
- Ты чё, не занимаешься что ли? Твоя бицуха стала меньше, - а вот его, по-моему, стала больше.
Я замечаю как все уставились на нас и даже говорить перестали. Видимо, удивлены нашим знакомством. Впрочем, я тоже удивлена, что встретила здесь его. Этот человек - знает обо мне почти всё, и он живёт даже в другом городе. Я не хочу чтобы он разрушил мой образ правильной девочки. Что он здесь забыл? К друзьям приехал? Они его друзья? Почему я об этом раньше не слышала?
- Hold kjeft, - прошу его я.
Вадик говорит по-норвежски, это нас много раз выручало. Когда нужно скрыть разговоры от посторонних ушей, то мы просто переходим на это язык.
- Не хочешь, чтобы они знали? - отвечает мой старый знакомый на безупречном норвежском.
- Пожалуйста, ничего им не говори, - с улыбкой отвечаю ему я, усердно делая вид, что говорю что-то типа «как дела» или «давно не виделись».
- А что мне за это будет, маленькая интриганка? - опять эти его пошлые намёки, я уже совсем отвыкла от них.
- Вырублю тебя с одного удара, - с деланной веселостью в голосе отвечаю я, а он поднимает руки перед собой, как бы сдаваясь и говорит теперь уже на русском:
- Ладно, ладно. Я помню что было в мае.
Вот козёл!
- А что было в мае? - спрашивает Марк.
Твою мать!
Посылаю мысленные сигналы, в надежде что он поймёт меня. Вадик, блять, молчи! Он лукаво смотрит на меня, а потом выдаёт:
- Да напилась она в мае, а мне пришлось её на себе тащить. Вот я ей и говорю, смотри не перепей сегодня, я тебя на руках нести не собираюсь!
Вот говнюк! Ну ладно, уж лучше пусть про это говорит, чем про то, о чём я хочу умолчать. А такая история и правда была. Мы зависали вместе в баре, а к середине ночи из моих друзей Вадик один более менее трезвый остался. А я как-то не рассчитала и ему пришлось меня к себе домой нести. Если бы я в таком состоянии к себе пришла, то Марс бы сначала Вадика убил, а потом и мне бы подзатыльников надавал. Так что выручил он меня в тот раз.
Парни удивлённо на меня смотрят, а Макс, кажется, вообще в шоке. Он ведь думал что я пай-девочка. Неожиданно, правда? Это они ещё о наших с Вадимом делах не знают. Надеюсь, что и не узнают никогда.
Минут через двадцать оживлённых разговоров, из которых я много чего нового узнала о своём лучшем друге, Вадим, который уже довольно много выпил, спросил:
- Вы хоть её не обижаете? - явно ведь глумится, козлина, - А то она у меня девочка безобидная, даже постоять за себя не сможет, если что, - со вздохом говорит мой лучший друг, а парни отрицательно мотают головой. Марк ухмыляется, а мой дружок всё не унимается, - Такая слабенькая, хрупкая..
Ну всё!
- Можно тебя на минутку? - угрожающе произнесла я и встала из-за стола. Вадик с довольной рожей пошёл за мной. Вывел меня из себя и радуется, маленький засранец! Хотя, какой он маленький? Под два метра ростом, на три года старше меня, да ещё и из зала не вылезает! Просто ведёт себя как маленький иногда..
- Что такое, милая? - уже в коридоре спрашивает Вадим.
Я складываю руки на груди и отвечаю вопросом на вопрос:
- Что за цирк ты тут устроил?
- Какой цирк? - корчит из себя непонимающего, приятель.
- Вадик! - ледяным голосом говорю я.
- Ну ладно, ладно.. Я ведь ничего им говорить не собираюсь. Детка, я так скучал! - сообщает Вадим, тянет свои ручищи и сгребает меня в охапку.
- Эй, отпусти меня! - сопротивляюсь я, потому что мои ноги перестали касаться пола. Вот каланча! - Я вообще-то ещё злюсь на тебя, - он опускает меня на землю, но всё ещё держит в своих объятиях.
- Не обижайся на меня, сестрёнка, ты ведь знаешь, что я у тебя дурак, - говорит он и кладёт подбородок мне на плечо. Да.. точно, дурак. Как на него такого злиться, понятия не имею, - Простишь меня?
- Ты ведь знаешь что прощу, - ворчу я.
Он отпускает меня, и опять строит из себя заботливого братца: