Слева от меня, за поворотом, находилась аудитория, из которой с шумом выскочили студенты, а когда шаги стихли, я услышала, как хлопнула дверь и кто-то стал поворачивать ключ в замке.
- Леонид Петрович, можно вас на минутку, - громко произнёс женский голос, привлекая моё внимание. По тому как эта женщина растягивает слова, я определила, что это историчка, к которой относилась с некоторой настороженностью.
Телефон завибрировал в кармане и я отвлеклась, чтобы ответить на сообщение. Когда я закончила, то вынуждена была слушать трёп наших самых требовательных преподов, потому что сталкиваться с ними лицом к лицу мне совершенно не хотелось, особенно на этой лоховской неделе.
- Знаете, мне, доктору исторических наук, уважаемому профессору, неприятно портить будущее такой перспективной студентки, однако на кону стоит должность, которую я, разумеется, потерять не могу, - раздосадовано сказала историчка.
- Понимаю вас, Алла Эдуардовна, я не меньше вашего обеспокоен этой ситуацией. Студентка Ларсен мне очень симпатизирует, в её работах прослеживается особый стиль, и если не замечать некоторые погрешности, то в целом её доклад можно назвать одним из лучших во всём потоке.
В смысле одним из лучших? То есть...
- Не понимаю чем она так не угодила декану, но предполагаю, что это может быть пожеланием кого-то из попечительского совета, - продолжил Петрович. - От них многое зависит, поэтому нашему уважаемому Фёдор Степанычу пришлось выполнить просьбу.
Что?
Когда я поняла, что на самом деле всё делала правильно, то почувствовала облегчение, однако как только до меня дошло, что меня тупо валят все преподы, меня охватила злость и я начала обдумывать услышанное.
Какого чёрта я делаю не так? Я даже не видела никого из них никогда - ни декана, ни членов этих.
- Всё-таки довольно любопытно было бы узнать причину, потому что за всю мою педагогическую практику с такими настоятельными просьбами ко мне обратились в первый раз.
- Смею предположить, что всё довольно банально. У каждого члена попечительского совета в нашем университете учатся дети, скорее всего, у студентки Ларсен конфликт с кем-то из них.
Блять!
- Эх, вот в наше время такого не было... - дальше я не слушала.
Видимо, я настолько сблизилась с местной элитой, что совсем забыла чьи это сыночки.
Игорь ко мне относится нормально, он знает, что мы с Лизой близки, поэтому мотивов у него никаких нет.
Максу совершенно не на руку мои проблемы, хотя если он предложит помощь в их решении, то я буду его подозревать.
Даян вообще классный чувак, с ним мы периодически переписываемся, он кидает мне смешные картинки и свои фотки. Мне легко общаться с Даяном, у нас даже появились общие приколы, поэтому с его стороны глупо было бы рушить мою успеваемость.
Марк - единственный, кто мог это сделать. То, как он относился ко мне в последнее время, ясно дало понять, что он заинтересован в моих проблемах. Я понятия не имела, что такого натворила, однако то, что он поставил под угрозу моё образование, ужасно злило. Ему наверняка не стоило особых усилий попросить папочку об одолжении, а мой отец смог бы, разве что, нарисовать карикатуру с участием Петровского. Наше положение в обществе слишком уж отличалось, мои возможности были очень ограничены, но я всё равно не собиралась спускать это Марку с рук.
Марк.
Мобильник заорал мне прямо в ухо, заставляя проснуться и посмотреть на экран. Обычно я не беру незнакомые номера, но это, скорее всего, секретутка отца, поэтому проще ответить на её звонок и отвязаться.
Восемь утра, она не могла дождаться полудня?
- Алло, - прохрипел я, а затем прочистил горло.
- Олло, вы Марк? - орёт в трубку какая-то старуха.