Просыпаясь, я первым делом вспоминаю о нём. Чувствую притяжение, действующее сквозь тонкие стены университетской общаги, и потребность в хотя бы мимолётной встрече с Марком. Господин Петровский одним только взглядом, не произнося ни слова, вынуждает сердце сжиматься в груди и требовать близости, больше даже не физической, а духовной. Я боюсь зависимости, развивающейся со скоростью света, но не делаю ничего, для того, чтобы помешать этому.
Слишком слабая, неспособная к сопротивлению, но никогда не показывающая другим людям, как тяжело бывает временами. Однако совсем недавно я, поневоле, сделала исключение. Даян стал первым человеком, узнавшим о нарушениях в моей психике, и я благодарна ему за отсутствие вопросов, способных с лёгкостью уничтожить мою гордость. Для меня слишком важна видимость силы, отпугивающая недостойных людей и придающая мне уверенности в том, что я не никчёмна. Именно поэтому подпольные бои стали моей отдушиной.
После победы в поединке я чувствовала прилив сил, хотела большего, заряжалась мотивацией к действиям, способным изменить мою жизнь. Посещая владения Вадима вечером, перед экзаменами, на следующее утро я сдавала всё на отлично, особо не парясь и почти не готовясь. Наверное, всё дело в том, что я попросту освобождала сознание от ненужных эмоций и опустошала запас желчи, выливаемой учителями каждый день, и нервного напряжения, исходившего от всех школьников накануне. Подпольные бои были не просто заработком, они являлись для меня личным наркотиком, с которого не так то просто слезть, честно говоря. И я планировала вернуться и продолжать этим заниматься, потому что не нашла другого способа выплёскивать негатив.
Буквально пару недель назад я обнаружила новый источник силы, передающий мне энергию, но он способен не только отдавать, но и забирать её по своему желанию. Рядом с ним я как на иголках, вечно ждала чего-то неожиданного, не представляя, что ещё он может выкинуть. Каждый вечер, идя по коридору, освещаемому одним лишь тусклым светильником, я будто наяву слышала неспешные шаги, преследующие меня. День за днём в каждом тёмном углу я ожидала увидеть Марка, подстерегающего меня, словно добычу. Он всегда предпочитал безлюдные места и неожиданные встречи. И именно это способно было обострить все чувства, накалить обстановку между нами до предела.
Я с самого утра, с нервным предвкушением ждала ответного удара, чтобы воплотить в жизнь ещё одну идею, при одной мысли о которой, меня пробирает безумный смех. Как представлю реакцию Марка, то сразу чувствую детский восторг и начинаю глупо хихикать.
Поболтав некоторое время с Даяном, вечно весёлым, но сегодня от чего-то загруженным, я скрылась за дверью своей комнаты. Перед этим я заметила, как вышел Марк и направился в нашу сторону. Наши взгляды пересеклись, и у него было такое лицо, что я поспешила смыться. Правда, помимо гнева я заметила в нём некоторую долю злорадства, поэтому решила, что он отомстит мне прямо сейчас.
Я закрыла дверь на замок, ощущая, как сильно сердце колотится в груди, а затем подошла к кровати, надеясь прилечь и отдохнуть до начала вечеринки, про которую мне сообщил друг, и на которую я не собиралась сегодня идти. Я боялась того, что месть может случиться прилюдно, поэтому решила отсидеться в комнате.
Марк, на удивление, не стал ломиться в мою дверь. Меня настигло что-то, отдалённо похожее на разочарование, и я шумно выдохнула.
Как только я отодвинула одеяло, то заметила какие-то непонятные чёрные штуки неаккуратно разложенные по всей постели. Приблизившись и посветив телефоном, я поняла, что это было. Если бы я страдала инсектофобией, то у него бы всё получилось. Мелкие жуки и пауки были очень похожи на настоящих, но таковыми не являлись – у Марка ещё не все извилины были прямыми.
Господи, ну теперь мне всё понятно! Марк, наверное, сейчас стоит под дверью и ждёт, что я заору или выбегу из комнаты, и я решила подыграть ему.
Честно, если бы меня спросили, почему я это сделала, я не знаю, что бы ответила. Я дура, но мне до безумия нравилась эта игра.
Я набрала в лёгкие побольше воздуха и..
Оглушительный визг пронёсся по комнате, и я знала, что меня было слышно в коридоре. Я кричала так, что даже горло заболело от напряжения мышц. Я сдержала приступ смеха, и от этого глаза заполнились слезами.