Я прикрыла глаза. Фу! Что за дебильные мысли?
Все трое подошли ближе, а контуженный выпрямился, положил свою руку мне на затылок и принялся перебирать волосы, нервируя меня. Я сглотнула, уставившись мимо него, на стену с облупившейся краской и трещинами. Он переместил руку на лицо, грубо провёл большим пальцем по моей нижней губе, и заставил дрожать, принимая неизбежность. Другой парень тем временем обошёл меня и встал сзади, положив тяжёлые руки на мои дрожащие плечи, а третий принялся водить кончиками пальцев по оголённой шее.
- Не терпится узнать, что умеет делать этот ротик.
Я чувствовала, как подступает паника, но старалась её контролировать. И на этот раз она была вполне обоснованной и имеющей вескую причину. Надо мной собирались надругаться. Я закрыла глаза.
О господи, я никогда у тебя ничего не просила. Заставь их отпустить меня! Или хотя бы сделай так, чтобы это закончилось быстро. Пожалуйста, если ты меня слышишь, подай мне знак!
А знак и правда был подан. Только, похоже, не от бога, а от сына его, надежд не оправдавшего. Да, да, того самого! Люцифера, мать его!
Когда парни стали наглее, и я уже почти смирилась с тем, что со мной собирались сделать, из другой части дома послышались шаги. Парни замерли, но не были удивлены, скорее расстроены. Я широко раскрыла глаза и, чувствуя пульсацию в висках, повернула голову на звук, а когда в проходе показалось знакомое лицо, потрясённо открыла рот.
Что..?
Признаться, на секунду я подумала, что этот принц длинноволосый прискакал ко мне на помощь, но как только я увидела это дебильное выражение, делающее его лицо глуповатым, то на меня обрушились гигантские волны праведного гнева.
- Ах ты мудозвон! - рассерженно, но с нотками восторга закричала я. Это надо же - такое придумать!
- О, чувак, а ты вовремя! - хмыкнул один из парней, оторвавшись от меня, и остальные последовали его примеру.
Марк подошёл ближе, бегло окинул взглядом парней и перевёл взгляд на меня. Закусив губу, он осмотрел меня с ног до головы, моргнул и зашёлся истерическим смехом.
Твою же мать!
Он надрывно ржал, заряжая своим весельем парней, а я только гневно сжимала челюсти, в красках представляя себе расчленение демона. Особой кровожадностью я никогда не отличалась, но именно эти мысли помогали мне не слететь с катушек.
Смеялись все, за исключением меня, однако же их смех был абсолютно разным, что сразу бросалось в глаза.
Водитель посмеивался надменно, так, как будто бы находился сейчас на торжественном приёме и старался понравиться окружающим людям. Одна его рука покоилась подмышкой, а второй он грациозно наглаживал подбородок, смотря при этом куда-то вдаль. Этот снисходительный смех остро контрастировал с костюмом преступника.
Тот, которому не посчастливилось получить от меня удар, растянул губы в улыбке, от чего на щеках появились ямочки, а возле глаз разбегались едва заметные морщинки. Он всё ещё смотрел на меня, в отличие от остальных, и это меня по-прежнему напрягало. Этот взгляд будто пронизывал тебя, проникая и исследуя твои глубины. Он мне не нравился. Этот блеск в глазах - притягательный и опасный, заставлял сердце биться чаще. Казалось, от него можно было ожидать чего угодно.
Третий парень тоже не позволял расслабляться, несмотря на то, что находился чуть дальше от меня. Вырез на маске открывал вид на ровные зубы парня, ладони были скрыты в карманах, а взгляд метался от меня к Марку и обратно. Я всё ещё как будто чувствовала его дыхание на своей шее и каждый раз ёжилась, вспоминая об этом. Он смеялся мелодично, умело пользуясь глубоким тембром, обволакивающим слух.
Но Марк смеялся громче всех. Он истерически заливался, согнувшись пополам и заставляя меня сомневаться в его психическом здоровье. Серьёзно, с ним всё нормально? Как он вообще придумал такое?
Интересно, это наш разговор по телефону его сподвиг на это похищение? Что ж, похоже это задело его сильнее, чем я могла предположить ночью. Но это его ни в коем случае не оправдывает, он поплатится за каждую нервную клетку, повреждённую по его вине.
Я с серьёзным видом сидела и натыкалась взглядом то на одного, то на другого, тяжело дыша и пытаясь затолкнуть гнев, яростно рвущийся из груди наружу. Мне нужно, чтобы меня развязали.
Когда, наконец, зачинщик всего этого стал медленно приходить в себя, я уже могла лучше контролировать эмоции, поэтому, полагаю, выглядела так, будто мне всё равно. Сижу тут и сижу, связанная. Подумаешь...