Вскоре, после того, как Петровский рассказал о своих приключениях, речь зашла о скорой свадьбе дочери бабы Люды, и на нашу фальшивую парочку тоже стали неприкрыто намекать, мол, скоро и мы поженимся.
Олег сочувственно, но с долей злорадства, на меня глядел, потягивая крепкий алкоголь из стакана. Вот же гад! Зря я ему всё-таки рассказала, надо было дождаться конца вечера, чтобы избежать вот таких вот смешков с другой стороны стола.
Но когда я увидела выражение лица Марка - бледное, с широко распахнутыми глазами и поджатыми губами, чуть не засмеялась во весь голос. Я уверена, в его планы не входила женитьба, по крайней мере в ближайшее время.
Я старалась не принимать их речи близко к сердцу, но всё равно представляла нашу с ним совершенно невозможную свадьбу. В груди зародилось такое острое чувство, похожее на укол, от того, что этого вообще может не быть. Вдруг я никогда не выйду замуж? Ни платья со шлейфом, ни белоснежной фаты, ни нежных цветов и умиляющихся взглядов родственников и друзей. И на душе стало так непонятно тоскливо, словно я теряла что-то очень важное. Самую суть.
- Ну а что, вот Васька с Ирой в восемнадцать поженились и живут душа в душу скоро свадьбу будут отмечать Рубиновую, - это сказала баба Люда, и я постаралась сосредоточить все своё внимание на ней, отвлекаясь от мрачных мыслей.
- А тебе, Луна, как раз восемнадцать. Марк, сынок, а тебе сколько? - бабушка повернулась к нему.
Сынок?
Я понимала, что она неосознанно так его назвала, но сердце всё равно дрогнуло от неожиданности.
- Двадцать, - медленно, чуть ли не по слогам проговорил Марк.
- Ой, ну видите, в самый раз, - обрадовалась баба Люда, - Так что, может, скоро погуляем на вашей свадебке.
И вот тут Олег не выдержал - он засмеялся, но, надо отдать ему должное, продержался дольше, чем я предполагала. Я тоже заразилась этим весельем и едва слышно хихикнула, прикрывшись ладонью, но Петровский всё равно услышал мой приглушённый смешок.
Так как он сидел рядом, я тут же почувствовала лёгкий толчок и сжала губы, чтобы не взорваться. А Марк хотел, видимо, чтобы я помогла ему успокоить весь этот свадебный переполох. Но проблема в том, что мне это сделать совершенно не под силу. Я знала свою семью не один день, поэтому и не стала пытаться усмирять их, но кое-что всё-таки могла сделать.
Я посмотрела вниз и, заметив нервно дёргающуюся ступню, положила ладонь Марку на бедро, надеясь, что это приободрит его и заставит успокоиться.
Только вот вышло наоборот. Не знаю, что меня сподвигло на это - алкоголь или что-то другое, но я это сделала и поздно было что-то менять. Взгляд Марка вдруг сделался удивлённым, но на смену ему пришёл другой - мной пока что неопознанный.
Когда я поняла, что здорово сглупила, опрометчиво распалив дьявольскую натуру, рука Марка уже по-хозяйски покоилась на моём колене. Горячая ладонь посылала слабые удары тока и мгновенно вызывала мурашки. Но, хоть я и напряглась, демон, к счастью, не позволял себе большего.
До какого-то момента.
Его ладонь вдруг шевельнулась, а сам он уже умело перевёл тему и теперь говорил о плюсах восточных единоборств. Мне эта тема показалась интересной, но я думала об этом всего лишь пару секунд. Потому что пока Марк рассказывал о своём детстве, его рука уже не стесняясь приближалась к середине бедра - туда, где заканчивался подол платья.
И самое интересное - на его лице не дрогнул ни один мускул, как будто ничего не происходило. Либо он взял себя в руки, либо ему совершенно плевать на мою голую кожу под его ласковыми пальцами. Я склонялась к последнему, однако же втайне надеялась на первое, жалея, что не могу похвастаться тем же. Сердце отплясывало какой-то ритуальный танец, видимо, принося в жертву мои нервные клетки и ровное дыхание.
Едва я поняла, что Марк не собирается останавливаться и взглянула на родственников, тут же спрятала лицо под волосами. Я попыталась незаметно убрать бесстыжую ладонь, но не получалось - Марк был сильнее меня, поэтому я старалась не выдавать своего смущения, чтобы гости за столом ни о чём не догадались. А его пальцы тем временем впивались в меня, причиняя лёгкую боль, но, пока что, не двигаясь.
Я жадно пила воду, чувствуя, как он миллиметр за миллиметром нарушает границы допустимого, и снова пыталась отцепить его от себя. Хотя какие к чёрту границы? Они, казалось, уже давно перестали исправно работать, так что не было никаких границ.
Разговор проносился мимо ушей, был заглушен неистовым стуком сердца, поэтому когда ко мне обратились, я зависла.