Живя на чердаке, мне открывался прекрасный вид на ближайшие окрестности нашей улочки. Осторожно опустив одну ногу, я нащупала холодный пол. Поднявшись с кровати, которая была настолько рада избавится от меня, что даже скрипнула от удовольствия, я чуть не словила потолок головой. Мой чердачок был с покатой крышей, как мансарда, и несмотря на то, что я прожила в нем всю свою жизнь, я упорно продолжала биться головой о потолок. Быстренько поправив простую хлопковую длинную сорочку, я начала красться к окну, которое находило на противоположной стороне комнаты. Именно красться, потому что пол тоже жил своей деревянной жизнью. Если бы он был человеком, то он был бы вредным противным стариком, которого не любят все соседи и белки, которых он продолжал бы упорно кормить слабительным вместо орехов. Наступив на одну доску, скрипела она и еще парочка других. Поэтому я с видом заправского ниндзя прошествовала к окну. Ледянющий пол обжог пятки, заставив меня оглянуться в поиске носков или тапочек. Конечно же, не нашлось ни того, ни другого. Наплевав на эту идею, я схватила с тумбочки, стоявшей как раз рядом с окном, карманный фонарик и проверила наличие батареек. Новые, как всегда. Я распахнула простенькие деревянные ставни, выкрашенные серой краской, и стекла в них чуть задрожали. За окном открывался вид на темный переулок, так что, конечно же, я ничего не увидела. Но включив фонарик, разом осветила пару квадратных метров асфальта. Я присела на корточки так, что над подоконником торчала одна голова. Светится в окне, одетой в одну ночную рубашку, мне не улыбалось, с улицы меня было прекрасно видно.
Наша улица была тихой, но отнюдь не самой чистой. Это была старая часть города, поэтому за внешним видом зданий здесь никто не следил. Как говорил наш мэр: " Нельзя нарушать целостность исторического процесса." А именно его разложение и полное разрушение.
Восточная стена церкви, именно в ней находилось мое окно, и соседнее здание образовывали тупик. Я его называю мусорный зазор. Это было длинное узкое пространство, заканчивающееся кирпичной стеной. В тупике стояли мусорные баки, именно оттуда исходил звук.
Я провела фонариком вдоль стены соседнего здания - салона живых цветов мадам Флоранс. Кирпичная стена салона влажно блестела. Ничего на ней не обнаружив, я направила свет к мусорным бакам.
Большие железные контейнеры влажно поблескивали, из-за капель тумана оставшихся на них. Через решетчатые крышки некоторых торчали ручки от пакетов, которые недостаточно сильно затолкали вглубь, и виднелся мусор.
Из ближайшего ко мне ящика что-то выскочило и опрометью побежало к дырке в стене, не забыв при этом перевернуть пару пакетов и засыпать тропу своего побега мелким мусором.
Отследив этот путь Гензеля и Гретель, я увидела, что беглец уже наполовину скрылся в дыре. Выставив мохнатую филейку наружу, он приветственно помахал противным лысым хвостиком. Крысы. Последнее время их здесь много развелось, но еды и мест для жизни им хватало. Каждую ночь я спускалась в кухню, выходила через заднюю дверь и подкармливала зверьков овощными отчистками и всем прочим, что осталось от ужина. Из салона живых цветов часто выбрасывали большие картонные коробки, так что жили крысы без проблем и хлопот. А в ответ на заботу они не совершали набеги на наши дома.
Маленький беглец с большим усилием протиснул толстенькое тельце и поспешно ретировался. Я усмехнулась, видя, что тщетные попытки малыша наконец увенчались успехом. Жалко их. Большинство людей ненавидят крыс. Считают, что именно они вызвали чуму и остальные бедствия. По мне так, это все бред. Болезни, войны и другие горести были насланы на людей с целью расплаты за свои грехи. Мне было очень жалко крысят, поэтому я считала, что периодическое подкармливание может хоть как-то загладить вину людей, клевещущих на этих животных.
Я вновь провела фонариком вдоль стены церкви. Луч света задел угол мусорного бака и там что-то блеснуло. Я прищурилась в попытке разглядеть что это. Снова, но на этот раз целенаправленно, я посветила фонариком в этот угол.
Железный контейнер был самым крайним в ряду. И в его дальнем углу лежало нечто, подозрительно похожее на бледную руку с крючковатыми пальцами. Я почувствовала, как мои глаза достигли размера блюдца. Что за ерунда? Это что рука мертвеца? Но откуда? Да ну, такого не может быть. Здесь отродясь никого не убивали, тем более так жестоко.