На бегу нырнув в балетки и схватив рюкзак, набитый учебниками, я вылетела за дверь. По неловкости своей и закону всемирной подлости, я запнулась сама за себя.
Что же, по этой части я - профи.
И выдав пару отборных метафор на французском, едва не вывалилась на тротуар. Ситуацию спасла крепкая дверная ручка. Дорогая, я просто обязана тебе памятник поставить. Вылетая на улицу, я успела схватиться за бедняжку и, повиснув на ней, я так и не коснулась лицом асфальта. Сказать, что это было неожиданно, значит не сказать ничего. Настолько не травмоопасно я ещё не спотыкалась.
Наконец отпустив свою спасительницу, я оправила на себе блузку и полезла в карман с намерением взять ключи, чтобы закрыть дверь. Но обнаружив что карман пуст, я выдала ещё метафор. Потому что эти дьяволовы ключи, прости Господи, остались в коридоре благополучно висеть на стене! Не то, чтобы я была удивлена... Я скорее была чертовски зла на саму себя!
Демонова дверь! Почему нельзя, хоть один день начать нормально. Вот вечно у меня так. То дверь захлопнулась, то ключи, то тарелка разбилась, то ещё что. За что от Корнелиуса я получила свое детское прозвище Тридцать Три[1]. В детстве мы очень много времени проводили вместе, так что он уже в полной красе насмотрелся на неловкую и великую меня. Существовало предположение, что третью мировую начну именно я.
Я понадеявшись, что дверь в очередной раз захлопнулась, дернула её за ручку. Дверь на силу не поддалась. Ага, дело в шляпе. Я улыбнулась самой себе. Ха, получи Вселенная! Шах и мат!
Тихонько радуясь своей малюсенькой победе, я резко развернулась и только наступила на асфальт, как послышался треск ткани.
Вот блин... Да что за невезение такое!
Я возвела к небу умоляющий взгляд, чтобы это было не то, про что я подумала.
Моя любимая юбка застряла в захлопнувшейся двери. И трещала именно она.
Всё. Комбо!
В школу общая форма не требовалась, поэтому все одевались как хотели. Я же предпочитала практичность, но Ян, будучи воспитан яростным баптистом и консерватором, позволял мне одеваться только в рамках религии. И только так.
Но проблемы у меня возникали только с юбками. Против рубашек и блузок я ничего не имела.
Я схватила за подол и выдернула его, чудом не дорвав до конца. Мой взгляд мимолетно скользнул по маленьким часам на запястье.
О, святые Мария, Иосиф и младенец Иисус! Я опоздала на первый урок и не успеваю на второй.
Суперкомбо!
Совершив по истине олимпийский рывок, я заскочила в ближайший автобус и поколесила в ад.
[1] От названия фильма "Лемони Сникет" : 33 несчастья.
Глава 3
Синий потрепанный автобус со скрипом остановился и водитель, до жути похожая на мужика с обесцвеченными волосами и тонной косметики на лице, заявила:
- Эй, благородная девица. На выход!
Водителя звали Элли (слишком милое имя для такой занозы) и чем чаще я приезжала в школу на ее автобусе, тем больше прозвищ у меня появлялось.
Окружающих всегда смущал мой внешний вид. Белая блузка и юбка длиной до щиколоток. Свои каштановые со странным красным отливом волосы я всегда собирала в шишку на затылке. Не то, чтобы мне нравилось так одеваться. Я, скорее, одевала это по привычке. Хотя юбкам я бы определенно предпочла джинсы. Но мы сейчас не об этом...
Школа особого воспитания "Джасперс Роял Холл". Всегда, когда я видела ее, мне хотелось оставить кишки на тротуаре.
Большое здание выглядело как типичная школа в Англии: темный кирпич, удлиненные окна с витражами, темная аллейка и даже частное кладбище. Не знаю, как вам, а по мне так жутковато. Школа располагалась в старом здании психиатрической больницы. Очень символично: дурдом и школа. Это от части объясняло гротескный стиль здания и кладбище, огороженное чугунной оградой.
Перед школой располагался широкий двор, откуда доносился запах свежескошенной травы. Ступая по зеленому газону, я прошла мимо фонтана - личной фишки " Роял Холла". Больше ни в одной школе нашего города его не было. Он напоминал мне о лете в Бегршире. Теплые солнечные лучики переливались в струях воды. А вода, сталкиваясь с камнями, брызгала во все стороны и приятно охлаждала нагретую солнцем кожу. Это было самое спокойное лето, вдали от города. Я очень часто сидела на скамейке возле фонтана. Было в нем что-то, напоминавшее мне свободу, которую я ценила больше всего.