- Это угроза, мадемуазель Нуаро? - спросил он, все сильнее злясь, но я тоже злилась.
- Считайте это прогнозом.
Я была более, чем уверенна, что именно так и будет. Мистер Натаниэль был словно червь. Жил до тех пор, пока жилось, отравляя своим существованием всех, кого окружал. Но стоило судьбе преподнести ему неприятности, так он из крайности в крайность.
Профессор вышел из-за кафедры и ткнул пальцем в дверь:
- Сегодня я не в настроении терпеть ваши истерики. Ваше присутствие и так понижает всеобщий уровень знаний, не говоря уже об IQ. Уж слишком много вы о себе возомнили. Но об этом позже... - его руки дрожали, а сморщенное лицо становилось менее красным. - А сейчас я хочу, чтобы вы убрали свою набоженную персону с моего урока. Мы поговорим с вами завтра. - через мой труп, засранец.
Он отвернулся и прошел обратно за кафедру. Я тоже не долго думала, развернулась к двери и, открыв ее, услышала:
- И без доклада на тему: " Ииссиидиология[1]" можете не приходить на мой предмет. - не очень, то и хотелось. - Размер доклада: двадцать тысяч слов. До встречи, мадемуазель Нуаро. А теперь выметайтесь!
Я вылетела в коридор, напоследок громко хлопнув дверью. Шла не разбирая дороги. И, войдя в первую попавшуюся дверь (к счастью, я попала в кладовку уборщика), я просидела там остаток урока. Я сидела на каменном полу, поджав колени к груди. Мой рюкзак валялся где-то рядом.
Люди нашего века несправедливы и жестоки. Они не способны совмещать религию и технологии. Научные открытия и сверхъестественное. Они огрубели и зачерствели. В погоне за деньгами и популярностью, упускают возможность душевного спокойствия. Я отличалась от них, поэтому они надо мной надсмехались. Люди всегда старались отрицать то, что чуждо им. Будь то духи или просто чужой образ жизни.
Меня подкинули в церковь. Все старались видеть в этом какой-то знак, а я не видела ничего. Я считала это просто стечением времени и обстоятельств. Но почему церковь?
Я искала своих родителей. Долго и упорно, но, когда нашла было уже поздно. Я сидела и часами напролет листала некрологи тех, кто жил в год моего рождения, плюс – минус десять лет. Много времени проводила у компьютера в школьной библиотеке, читая картотеку по результатам переписи населения. Но как же я их искала, если никогда не знала о них ничего? Оказывается, что знала. Тот простенький крестик, что оказался со мной, был именным. Линда Каплан. Так звали мою мать. Как звали отца я не знала. Но найдя мать, нашла и его.
Его имя Рик Каплан. Он был автомехаником, а мама - флористом. Жили они тихо и спокойно. О них мало знали соседи, друзей у них не было. Пожалуй, это первое сходство со мной: совсем никаких связей с другими людьми.
У них был собственный дом. Маленький и удаленный от большого города. Я нередко ловила себя на мысли, что пытаюсь представить, как бы я там жила с ними. Каждую ночь, пред сном, я воображала себе тот маленький домик с фотографии в местной газете. Белый фасад и салатовые оконные рамы. Деревянная веранда вся в цветах, словно клумба. На ней наверно было бы классно сидеть в жаркий солнечный день. Перед домом подъездная дорожка, высыпанная мелкими камушками.
Я представляла, как хожу по нему и смотрю в окно, любуясь маминым садом. На фото он был просто огромным. Всюду цветы и зелень. С вишни спадают лепестки цветов, как первый снег, кружась в воздухе. Я пыталась представить, как там пахло лилиями, жасмином и шалфеем.
Как, любуясь видом, не заметила маму и слегка вздрогнула, когда она положила мне на плечо свою ладонь. Я повернусь и увижу такие же серые глаза как у меня. Знаете, таким странным цветом, словно графитный карандаш или тертый уголь. Увижу улыбающееся лицо, от которого будет веять теплом и любовью. Она возьмет меня за руку. Ее рука будет чуть больше моей, но не на много. И мы, держась друг за друга, пойдем встречать папу с работы. Я представляла, как, выходя во двор, вижу высокую мужскую фигуру. Я бегу к ней из-за всех сил. Добежав до нее, обнимаю обеими рукам, утыкаюсь носом в крепкую шею. От него пахло бы машинным маслом и бензином. Чуть отодвинувшись, я видела свое лицо, но только цвет глаз другой. У него были голубые глаза, каким бывает небо в жару, очень яркие. Вижу такой же нос и тонкие губы, как у меня. Точная копия меня, но только черты лица более мужественные, более угловатые. И самое главное: непослушные каштановые волосы с каким-то странным красноватым оттенком, которые под определенным углом в солнечную погоду можно спутать с рыжими.
К нам подходит мама, чуть посмеиваясь и говорит:
- Вы не виделись всего восемь часов и уже так соскучились. - она целует отца в, перепачканную чем-то черным, щеку, а он обнимает ее за талию.