— Он не хотел! Говорил, что не нужно идти. Это я его заставила!
— Как это — заставила?
— Заставила… Да еще трусом назвала, потому что идти не хотел.
— В этом ты не права. Он в темноте да в одиночку тебя искать не побоялся.
— Я знаю. Я это нарочно! Это моя все вина!
— Рано же моя дочь главной женской премудрости обучилась.
— Какой еще…
— Подстрекательству.
— Так…
— Послушай меня, Хильдис. Матери ты не скажешь, что здесь стряслось. Если спросит — говори, что просто в лесу заигрались. Не нужно ее пугать. Все поняла?
— Поняла. А Торгейр…
— Хватит про него.
— Тогда и меня называй. Меня и так уже с утра мать бранила. Говорила, тебе обо всем расскажет.
— И о чем?
— А мы с Торгейром подрались с утра. Он в лес со мной идти отказывался…
— Про это ты говорила уже. Гляжу, парень-то натерпелся от тебя.
В глазах закололо песком сухим.
Зубами палец сжала.
— И что только за дочь у меня. Чуть что не по ней — в драку лезет. Щиты от тебя, что ли, прятать, чтоб не погрызла? Ну, чего замолкла?
***
Улыбка приветливая. Как всегда.
Глядит вот только… Словно боится чего-то.
Чтобы матушка — и боялась?
— Наконец-то, Рагнвальд. Я со дня на день тебя ждала.
— Уж я вижу, что ждала. Даже из дома выбежала, как есть. Ты бы хоть что-нибудь теплое набросила.
— А что…
— В дом иди, Хольмдис, простудишься.
От двери глянула. Тревожно.
Скрипнули тихо петли.
— Помнишь, что было в лесу?
— Да. Мы играли просто.
К воротам обернулся.
— Вот и хорошо. А, Торгейр! Быстро же ты добрался.
— Вот ты где, тролль косорылый! Уж сейчас я тебя…
— Катла, в этот раз ты за что парня бранишь?
— Так ведь…
— Я-то твоему сыну благодарен. Он не побоялся Хильдис искать, когда она в лес удрала. Некоторым дренгам постарше у него бы смелости поучиться. Верно говорю?
Открыл рот.
По сторонам настороженно косится.
— А… Ага!
— Держи, парень.
Серебряная искра мелькнула в воздухе. И в ладони скрылась.
— Идите теперь оба.
Схватила за руку. Потянула к дому.
— Пошли, Торгейр! Я проголодалась ужасно!
— Хильдис, на вот. Ты рукавичку свою потеряла.
Коснулся застывших пальцев теплый беличий мех.
— Ой… А я и забыла о ней.
***
Кольца золотом в тусклом свете поблескивают.
А глаза — страхом.
— Скажи мне, что стряслось с моей дочерью?
— Ты же слышала — в лесу заигралась.
— Я хочу правду знать. Что там произошло?
— А что произошло? Торгейру разве что от меня досталось.
— Скажи мне правду, Рагнвальд. Сегодня ни на миг меня тревога за дочь не оставляет. Я ведь с утра себе места не нахожу.
— К чему твоя тревога? Наша дочь сейчас у очага сидит. Веселится и подарки разглядывает.
Вздохнула.
— К чему… Ты прости, что так тебя встречаю. Как твоя поездка? С данью трудностей не было? Что там конунг?
— Я его не видел. Говорят, его жена больна или…
— Она недавно сына лишилась. Я могу ее понять.
— Ты могла бы куда радостнее меня встретить. Может, так и поступишь, если увидишь, что я для тебя привез? У меня не только для дочери подарки есть.
Лязгнул неохотно застывший на морозе замок.
Грохнула тяжелая крышка.
Отблески огня на пушистом меху заиграли.
— Как тебе?
Глаза восторгом сверкнули.
— Богатство какое!
Подхватила тут же. На плечи набросила.
— Ну, как я в нем?
Оглядывает себя со всех сторон.
Из-под покрывала прядь медная выбилась.
— Постой!
Ключами звякнула.
Петли сундука скрипнули тихо.
В пальцах золотом блеснуло.