— Чарли уже вернулся к себе? — спросила Эверли позже той ночью, когда они лежали, обнявшись, в постели. После душа они съели приготовленную им пасту и посмотрели детективное шоу, чтобы расслабиться, ее тело прижималось к нему на ее кремовом кожаном диване. Когда она, наконец, почувствовала сонливость, он отнес ее в постель, и она свернулась калачиком рядом с ним так, как ему это нравилось.
И теперь ее голова лежала у него на груди, рука покоилась на его бедре, а он нежно гладил ее по волосам, и они разговаривали приглушенными голосами.
— Он возвращается завтра. Хотя, я думаю, что неохотно. Он привык жить у Долорес. Вся эта домашняя еда и «Чарли, не вставай с дивана» стали ему нравиться.
Эверли улыбнулась ему в грудь.
— Думаешь, между ними что-то есть? Они всегда были неразлучны.
Дилан провел большим пальцем по ее нижней губе. Она распухла от их поцелуев.
— Если и есть, он мне не сказал.
— Ты бы расстроился, если бы они встречались? — она подняла голову, чтобы поймать его взгляд. Он моргнул, выглядя задумчивым.
— Нет, я был бы рад. И, вероятно, испытал облегчение от того, что у него был кто-то, кто мог бы о нем позаботиться. Кто-то, о ком он тоже мог бы позаботиться.
— Он долгое время был холост.
Дилан кивнул.
— Да, это так. Наверное, слишком долго. Он вроде как привык к этому.
— Он все еще любит твою маму?
Он нахмурился.
— Как он может любить ее? Она мертва.
— Знаю, но, возможно, он все еще влюблен в идею о ней. В память о ней. — Эверли затаила дыхание, потому что Дилан никогда много не говорил о своей маме. Когда они были моложе, задавать ему вопросы о его матери было все равно что биться головой о кирпичную стену. Бессмысленно и больно.
Она знала, что смерть его матери причинила ему боль, хотя это произошло спустя годы после того, как она бросила его с отцом. Умереть от наркотической зависимости в полном одиночестве в грязном приземистом доме в городе было ужасной смертью.
— Думаю, что память о ней оставила у него шрамы, — наконец сказал он, запуская пальцы в ее шелковистые волосы. — Думаю, у всех нас оставила шрамы.
У нее перехватило дыхание, потому что это был первый раз, когда он упомянул о ее влиянии на него.
— Ты часто думаешь о ней?
— Не совсем. Я едва могу вспомнить, как она выглядела, не видя фотографии. И вообще не могу вспомнить звук ее голоса.
— Надеюсь, что Чарли однажды смирится с потерей. Пока кто-нибудь другой не прихватил Долорес.
— Я бы не стал на это надеяться, — пробормотал он.
Это было так, как будто он говорил о себе, и от этого у нее защемило сердце.
Было бы слишком банально сказать, что он решил спасать жизни, потому что не смог спасти жизнь своей мамы. За ним стояла движущая сила, которой обладали немногие люди. Она знала это, потому что у нее это тоже было.
— Кстати, о родителях, как твои? Они придут на шоу? — тихо спросил он.
Она приподняла бровь, потому что ее отношения с собственными родителями было не совсем то, чем можно гордиться.
— Я предложила отправить им билеты, но папа выздоравливает после бронхита. Мама не хочет, чтобы он был там, где холодный воздух.
Ее родители жили во Флориде. Жили годами. Ее отец, средний ребенок в семье Кэнди Винтер, всегда ненавидел этот город. И когда он унаследовал его вместе со своими братом и сестрой, то продал его тому, кто больше заплатил.
Именно Эверли и ее кузены спасли город — особенно Холли, чья деловая хватка была их секретным оружием. И хотя ее отец все еще получал плату за город, между ними осталась обида, которая, по мнению Эверли, никогда не исчезнет.
Словно почувствовав ее меланхолию, Дилан прижался губами к ее виску и провел пальцем по позвоночнику.
— Если тебе от этого станет хоть немного легче, мой папа удочерит тебя в мгновение ока.
— Он вроде как так и сделал, не отправив документы о разводе.
Дилан улыбнулся ей в лоб.
— Думаю, что да. В любом случае, я почти уверен, что он предпочитает тебя мне.
— Это хорошо, потому что я тоже предпочитаю его тебе, — поддразнила она.
Дилан усмехнулся.
— Это правда?
— Ага. Он выглядит как серебристый лис. Я вышла за тебя замуж, чтобы стать к нему ближе.
— Тебе всегда нравились мужчины постарше. — Он приподнял бровь. — Я просто не догадывался, насколько старше.
— Мне нравился только один мужчина постарше. — Она провела пальцем по выпуклостям его живота. — Ты.
Он обхватил ее запястье своей ладонью.
— Давай это так и оставим.
Она открыла рот, чтобы спросить его, что это значит, думая об ограниченном времени, которое у них было. Но потом закрыла его, потому что именно она взяла с него обещание не говорить о будущем. Просто наслаждаться моментами между ними такими, какие они были. В конце концов, это было то, чего она хотела. И она пообещала Кейси, что не будет ожидать чего-то большего.
Даже если какая-то часть ее хотела всего этого.
Глава 23
— Ты уверена, что они не против моего прихода? — спросил Дилан два дня спустя, когда они вылезли из его машины и пошли к домику Норта.
Крыши домов были покрыты снегом. Норт расчистил свою подъездную дорожку, но черную поверхность уже слегка припорошило.
Эверли покачала головой.
— Конечно, они не будут против твоего прихода. Гейб хочет, чтобы ты был там. — Он приехал накануне вечером, но у Эверли еще не было возможности увидеться с ним. Она почти вибрировала от волнения.
— По крайней мере, один из твоих кузенов не собирается меня бить.
— Ты и с Нортом всегда был друзьями, — заметила она.
— Пока я не начал спать с тобой.
Она положила свою руку на его. Эверли выглядела как никогда красивой, ее лицо сияло в лучах зимнего солнца. Это был ее первый выходной день после премьеры шоу, и Дилан подумал, что она захочет поспать. Но ему следовало знать ее лучше. Эверли Винтер никогда не спала, когда могла чем-то заняться.
Он не возражал, если это касалось и его.
Она нажала на дверной звонок, и через несколько секунд дверь распахнулась. Издав визг, Эверли бросилась на своего кузена Гейба, который поймал ее прежде, чем она успела повалить его на пол, и его смех эхом разнесся вокруг.
— Господи, ты как чертова ракета, — сказал он, обнимая кузину. — Министерству обороны следовало бы у тебя поучиться.
Когда она опустилась на пол, Гейб протянул руку Дилану, и тот пожал ее.
— Заходите, — сказал он, отступив в сторону, чтобы они оба могли пройти в прихожую, и Дилан закрыл за ними дверь.
Из комнаты, расположенной в задней части дома, доносились громкие разговоры. Когда они прошли по коридору, Дилан увидел, что это огромная гостиная и кухня, откуда открывался вид на ферму и горы за ее пределами. Норт облокотился на массивный остров, в одной руке он держал пиво, а другой жестикулировал, разговаривая с Холли и Джошем.
Аляска сидела рядом с женщиной, которую Дилан узнал, но не мог вспомнить, как ее зовут. Через минуту ее представили как Эмбер — делового партнера Норта. Красивая брюнетка лет тридцати с небольшой с ухмылкой смотрела на Норта.
— Между этими двумя что-то есть, — прошептала Эверли ему на ухо. — Но ни один из них не признается в этом.
Дилан сдержал улыбку, потому что, по словам Эверли, между большинством неженатых людей в Винтервилле было что-то такое, в чем они не признавались. Пример тому — его отец и Долорес.